35 заметок с тегом

мысли

«Страдания мои тяжелее стонов моих»: «Левиафан» А. Звягинцева

Кинотворчество Андрея Звягинцева вызвает у меня всё больший интерес. Каждый его фильм представляет собой не только законченное самостоятельное произведение, но и серьезное размышление над насущными вопросами нашего времени. Важно, что это размышление в его творениях является не монологом, а приглашением к интенсивному диалогу, а точнее настоящим вызовом. «Левиафан» (2014) не стал исключением.

Сюжет построен на этапах постепенной утраты главным героем Николаем важнейших опор, без которых немыслима полноценная человеческая жизнь и человек вообще: родного дома, семьи, жены, друзей и, наконец, свободы. Внешняя причина этих утрат невероятно знакома большинству русских людей: власть имущие беспощадно стирают со своего пути «маленьких» людей, не считаясь ни с юридическими, ни с нравственными законами. Точнее, эти законы им попросту незнакомы. У Звягинцева мэр города предстает почти в зверином обличии. Он давно забыл о том, что такое сострадание, понимание и внимание к человеку и его нелегкой судьбе. Вроде бы всё и правда знакомо. Но картина не столько о судьбе русского человека и о социальных проблемах-катаклизмах, хоть они и занимают весьма серьезное место в «Левиафане», сколько о человеке как таковом. И первым сигналом философской углубленности кинокартины является уже ее название.

По сути, перед нами современная версия сюжета библейского Иова, если бы он жил в наше время. Библейский сюжет органично «вкрапляется» в бытовой, я бы даже сказал, чернушный. Поводов к подобным ассоциациям в фильме немало. Действие происходит на «краю света»: в никому неизвестном и всеми забытом городишке на берегу моря. Здесь тонут невесть когда построенные корабли и их обломки; от церкви остались только руины, среди которых собираются местные дети у костра, напоминая больше первых людей-язычников; люди же существуют среди беспросветной грязи, пьянства, забвения, страха, во многом напоминая все те же дикие и отдаленные тысячелетиями времена. Сам же легендарный Левиафан появляется трижды: скелетом неизвестного чудовища на берегу, словно позабытым здесь с древних времен; мелькающим в водных просторах своими темными контурами; в речи священника, покупающего хлеб в магазине. Этот священник и воспроизводит фрагмент библейской легенды об Иове.

Николай, как и Иов, теряет в своей жизни абсолютно всё. Строго следуя библейскому тексту, Звягинцев показывает своего героя невинной жертвой: он не совершил греха и даже более того, невероятными усилиями пытается добиться справедливости в сохранении родного дома, который является не только крышей над головой для него и его семьи, но и олицетворяет родовую память. Почему же страдает современный Иов? Имеет ли он право роптать на божественную волю, несправедливо лишившую его благополучия? Наконец, может ли он усомниться в этой воле и бросить ей вызов, как в свое время это сделал герой библейского текста? Вопросов здесь немало.

Государство обречено стать для человека чудовищем-Левиафаном уже потому, что оно возомнило себя властным над его судьбой. Тяжелые волны разбиваются о каменный берег. Вот-вот случится апокалипсис. Он, по сути, уже наступает. Внешне благополучный сюжет о сооружении церкви на месте безжалостно снесенного семейного жилища знаменует также и внутренний апокалипсис каждого из персонажей. Гибнет жена Лилия. Судьба Николая сломана вдребезги. Его сын обречен. В новой церкви читается лживая проповедь. За обликом священника скрыт змеиный лик. Такое кино шокирует и провоцирует одновременно: рушится всё, к чему можно вернуться как к опоре.

Но именно в этом несправедливом лишении кроется испытание, которому Сатана подвергает человека. Верим ли мы в Бога лишь потому, что наша жизнь благополучна? И утратит ли человек свою веру, когда столкнется с несправедливым наказанием, на которое его, безвинного, обрекает судьба? Здесь и кроется испытание дьявола, которое может породить в человеке ненависть к воле Бога. Иов пережил страшные бедствия, но не отрекся от Бога, за что тот вознаградил его вдвое. Современный же человек, по Звягинцеву, обнаруживает бездну между собственной жизнью, преисполненной лишений и несправедливости, и библейским терпением, в своем крайнем изводе приближенном к смирению. Поэтому режиссер, предлагая зрителю вариант легенды об Иове, не скрывает вины и самого человека.

Можешь ли ты удою вытащить левиафана и верёвкою схватить за язык его? вденешь ли кольцо в ноздри его? проколешь ли иглою челюсть его? будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко? <...> Нет на земле подобного ему; он сотворён бесстрашным; на всё высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости.

Иов. 40:20—22; 40:25—26

Если Иов смирился, услышав устрашающий Глас Бога, то герой нашего времени ведет себя иначе. Николай, убитый горем, говорит: «Где твой Бог милосердный? Если бы я свечки ставил и поклоны бил, у меня бы всё по-другому было?». Эта разница между древним и современным сюжетом проливает свет на смысл судьбы главного героя: чуда не происходит, избавления нет, чудовище беспощадно поглощает последние оплоты жизни. Жизнь разверзается бесконечной Пучиной.

В фильме невозможность нового Иова осмысляется как «язва» современности, которой больны все. Социальный конфликт (столкновение мэра и Николая) лишь дополняет, но не определяет эту невозможность. Мэр — «строитель чудотворный» только в буквальном смысле, когда возводит лживую церковь; он же и «горделивый истукан», воля которого возвышается над героем и губит всё, что препятствует ей. Но не менее горделивым оказывается и Николай, хотя и имеющий на то нравственные основания. В его телевизоре мелькают сюжеты, которые пропагандируют заботу государства о духовности. Один из них — история с Pussy Riot. Но образ власти в фильме иной: это толстый мэр, министры, которые во всем угождают ему, священник, который благословляет его на преступные деяния, безликие судьи, монотонно зачитывающие приговоры (это зачитывание неслучайно происходит в фильме дважды: в начале и в конце). Государство, беря на себя функции Бога, обречено изначально. И в этой своей обреченности, вызванной внутренним разложением, близким к самоуничтожению, власть оказывается подобной своим «рабам»-жителям.

«Левиафан» беспощадно предрек близящийся конец мира, в котором повинны все. Эта идея и потребовала от Звягинцева обращения к библейскому мифу, напряженный диалог с которым вывел картину на серьезный художественный уровень. Очевидно, что фильм заслужил полученные награды (победитель Каннского кинофестиваля, Золотой орел, Золотой глобус).

3 августа   Звягинцев   кино   мысли

Современный кинематограф

Русская школа кинематографа благодаря гению Эйзенштейна стала первой в мире школой кино. Здесь творили такие мастера кинематографа, как Сергей Эйзенштейн, Дзига Ветров, Андрей Тарковский, Сергей Параджанов. Как, имея таких предшественников, можно было пасть до создания «СуперБобровых», «30 свиданий», «Дней выборов», бесчисленных «Ёлок», криминальных сериалов и слезливо-сопливых мелодрам? Как, имея таких режиссеров, как Александр Сокуров, Константин Лопушанский, Олег Тепцов, Рустам Хамдамов, можно со спокойной совестью выдавать немыслимые бюджеты на «Ночных стражей» (230 000 000 руб.), «Вурдалаков» (160 000 000 руб.) и целый легион подобных им фильмов?

30 июля   кино   мысли   современность

Позор современников, или сколько читали учащиеся классических лицеев и гимназий

Привожу выдержку из статьи М. В. Ветчиновой «Культурологическая направленность изучения древних языков в отечественных лицеях и гимназиях второй половины XIX — начала XX века».

С нашей современной точки зрения, когда роль чтения падает, не перестаешь удивляться тому, сколько приходилось читать воспитанниками лицеев и гимназий. Так, из отчетов преподавателей Катковского лицея за 1873/1874 учебный год при 6—7 уроках в неделю ученики третьего класса прочитали из Корнелия Непота биографии Мильтиада, Фемистокла, Аристида, Павзания, Кимона, Эпаминонда, разучили 18 басен Федра, а один ученик прочел всего Корнелия Непота. Начиная с четвертого класса, были прочитаны 1, 2, 3 книги Цезаря, а лучшими учениками, сверх того, 5 и 6-я, из Овидия переведены «Филемон и Бавкида», а «Дедал и Икар» выучены наизусть; в пятом классе прочитана 5-я книга Цезаря и сочинение Цицерона De senectute, из Овидия переведены Aetates, Lycaon, Phaeton, Midas, Certamen armorum, ceyx et Halcyon, Deucalion, Gigantes, а всего 1500 стихов. Некоторые ученики прочитали еще сочинение Цицерона De amiticia. В шестом классе сочинение Саллюстия De coniuratione Catilinae, речи Цицерона In Catilinam 1, 3; из Вергилиевой «Энеиды» песнь I: 1-433 ст.; кроме того, вне класса ученики прочитали 7-ю книгу Цезаря De bello Gallico и Armorum certamen из Овидия. В седьмом классе Ливия книга 22-я, Вергилия — Aen. IX, VI: 261— 901; Georgic. II, 116—176; Eclog. I, 9; кроме того, приватно Aen III, причем требовалось перевести minimum 360 стихов.

На заседании педагогической комиссии лицея в 1897 году обсуждался вопрос об объеме читаемых латинских авторов, и был установлен следующий обязательный minimum: в третьем классе читать отрывки из писателей Корнелия Непота, Цезаря, в четвертом переводить Цезаря в количестве 50 глав; в пятом — Цезаря (около 80 глав), Овидия (от 400 до 500 стихов, наизусть не менее 50 стихов); в шестом классе — Саллюстия (de coniuratione Catiliane, в выборке приблизительно 32 главы), две речи Цицерона in Catilinam, Овидия (не менее 800 стихов, наизусть 100 стихов); в седьмом классе Вергилия (до 800 стихов, наизусть — 100); Цицерона (de imperio Gn. Pompei); Ливия, чтение которого продолжится в восьмом классе. В восьмом классе будет прочитан Цицерон (pro Murena in Verrem 5-я); 20—25 од и 2 сатиры Горация.

Что касается языка греческого, то согласно отчету за 1894/1895 учебный год в восьмом классе при шести уроках в неделю ученики знакомились с историей греческой трагедии, с греческими театральными древностями, с биографией Софокла. Ими были прочитаны «Одиссея» Гомера, «Царь Эдип» Софокла, переводились отрывки из Фукидида. Лицеисты выполняли письменные работы, темами которых могли быть следующие: характеристика Евмея; характеристика Телемаха; характеристика Амфинома, Антиноя и Эвримаха и другие. Чтение «Царя Эдипа» Софокла было завершено подробным анализом как всей драмы, так и отдельных характеров, после чего ученики писали домашнее сочинение на тему «Постепенное раскрытие Эдипом своей виновности». Чтение «Лахета» предварялось кратким обзором литературной деятельности Платона, затем первые главы диалога были разобраны и переведены в классе.

Винченцо Фоппа «Юный Цицерон за книгой» (1464)

Выступление Льва Любимова

Прочитал выступление научного руководителя ВШЭ Льва Любимова и хочу обратить особое внимание на несколько важных моментов.

  1. Когда я задаю вопрос: «Вы окончили школу, вам из неё что-то пригодилось в жизни?», мне обычно отвечают: считать и писать. В нашей потерянной в 1917 году России 30% населения были старообрядцами. Там старики учили молодёжь счёту и чтению без всякой школы, и в жизнь все выходили грамотными людьми. Некоторые называют ещё какие-то социальные компетенции. Например, «школа позволила быть лидером». Получается, что на вопрос, что из школы осталось с человеком на всю жизнь, мы получаем ответ — ничего. И в действительности так оно и есть. Если бы подобный вопрос по поводу обучения в гимназии можно было бы задать товарищу Ленину, который умер 100 лет назад, то ответ с большой долей вероятности был бы такой: английский, французский, немецкий языки. А также очень неплохие латынь и греческий с безусловно сильно продвинутыми гуманитарными знаниями. И этот мужик всё ликвидировал, взяв власть в стране.
  2. В России есть два страшнейших провала в сравнении с Востоком и Западом. Первый — это родители. За последние 100 лет их выучили, что они должны родить ребёнка, его кормить, обувать и спать укладывать, а всё остальное должна делать школа. Родитель к этому привык, эта мысль записана в его генетическом коде. Когда на Западе в 1960-е годы поняли, что нужны глубокие реформы (тогда как раз появились работы Выготского), они пришли к выводу, что родителей надо за шкирку привести в образовательную систему. И там появились законы по поводу обязанностей родителей, что они должны делать сразу же, как только малыш родился. Попробуйте, например, в Англии дошкольнику дома вечером не читать книжки вслух час. Если соседи об этом узнают и сообщат куда надо, ребёнка у родителей отнимут.
  3. В начальной школе провал — чтение. Чтение — это не складывание слов из букв. Это коммуникативное поведение по извлечению смыслов из текста. Вся культура человечества — это тексты. После четвёртого класса должен выйти читатель. Для этого требуется, чтобы ни один день не обходился без чтения главы из книги. Но если не будут читать родители, не будет читать и ребёнок.
  4. Содержание любого текста имеет много степеней свободы. Когда ребёнок расчленяет этот текст, делает из него мини-реферат, происходит бурное развитие интеллекта, потому что понятно именно то, что может быть выражено иначе. Ученик прочёл, сумел это содержание выразить своими словами, значит, он понял. Именно поэтому профессура раньше просила студентов делать конспекты. Не переписать слова, а изложить, найти свою степень свободы в предложенном тексте.
16 июля   мысли   образование

М. А.

Сегодня особенный день — день рождения Пушкина, которого А. Григорьев с легкой руки назвал «наше всё». Судить о том, насколько он был прав и точен в своем заявлении, в этой заметке не хочется. Куда интереснее эмоциональный окрас этого поздравления с днем рождения, ведь оно звучит довольно-таки радостно. Как оказывается, даже это жизнерадостное понимание важности столпа культурного наследия России весьма относительно.

Я хочу в этой заметке напомнить всем читателям о судьбе вот этой женщины. В конце вы всё поймете. Знаете, кто это?

Это — Мария Александровна Гартунг, старшая дочь Пушкина (1832—1919). В 1919 году, в советское время, она умерла от голода в 86 лет. Умерла в полном одиночестве, в маленькой комнатке Москвы (Собачий переулок).


Ей было 5 лет, когда погиб отец. Но она помнила его живым: голос, взгляд, жесты. Свою дочь Пушкин называл Машкой. Вот умилительные фрагменты из его писем 1833—1834 годов жене в Москву:

Кланяйся сестрам. Попроси их от меня Машку не баловать, т. е. не слушаться ее слез и крику, а то мне не будет от нее покоя.
28 апреля 1834 г.

Целую Машу и заочно смеюсь ее затеям.
26 июля 1834 г.

Целую Машку, Сашку и тебя; благословляю тебя, Сашку и Машку; целую Машку и так далее, до семи раз.
6 ноября 1833 г.

Портрет работы Макарова

В 1868 году Мария Александровна познакомилась со Львом Толстым. Он был поражен ею и взял ее внешность за основу образа Анны Карениной в своем романе, над которым в то время работал.

Л. Н. Толстой встретил Марию Александровну в Туле в 1868 году в доме генерала Тулубьева. Узнав, что М. А. Гартунг дочь Пушкина, Лев Николаевич чрезвычайно заинтересовался ею. Свояченица Толстого Т. А. Кузминская в своей книге «Моя жизнь дома и в Ясной Поляне» писала об этом вечере: «...вошла незнакомая дама в черном кружевном платье. Ее легкая походка легко несла ее довольно полную, но прямую и изящную фигуру». Великий писатель сразу же заметил в ней общие черты с Пушкиным, особенно удивительные «арапские завитки на затылке». «Когда представили Льва Николаевича Марии Александровне, — продолжает Кузминская, — он сел за чайный стол около нее; разговора их я не знаю, но знаю, что она послужила ему типом Анны Карениной, не характером, не жизнью, а наружностью. Он сам признавал это».

Февчук Л. П. Портреты и судьбы: из ленинградской пушкинианы. Л.: Лениздат, 1990.

В 28 лет Мария Александровна вышла замуж за генерал-майора Гартунга, которого через 17 лет обвинили в присвоении казенных денег и краже ценных бумаг. Естественно, дело было сфабриковано. Но для генерала в то время это означало невиданный позор, который толкнул его на самоубийство: он застрелился в зале суда. Судили уже не человека, а труп. Признали виновным.

М. А. Гартунг среди устроителей памятного пушкинского вечера 27 апреля 1916 года
в Московском училище Ф. Д. Дмитриева (улыбающаяся седовласая женщина в центре).

В 1880 году в Москве появился памятник Пушкину, на открытии которого присутствовала Мария Александровна. Гостила у сестер (дочерей Натальи Николаевны Пушкиной от второго брака); помогала брату воспитывать осиротевших детей после смерти супруги.

Дальше — революции, новая власть. В 1918 году на V Всероссийском съезде Советов была принята новая Конституция, согласно которой объявлялась особая категория людей: «лишенцы». Они не имели избирательного права, лишались пенсии, выплаты по безработице, права быть включенными в списки на получение продуктов и пр. Вот эта 65-я статья:

65. Не избирают и не могут быть избранными, хотя бы они входили в одну из вышеперечисленных категорий:

а) лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения прибыли;

б) лица, живущие на нетрудовой доход, как-то проценты с капитала, доходы с предприятий, поступления с имущества и т. п.;

в) частные торговцы, торговые и коммерческие посредники;

г) монахи и духовные служители церквей и религиозных культов;

д) служащие и агенты бывшей полиции, особого корпуса жандармов и охранных отделений, а также члены царствовавшего в России дома;

е) лица, признанные в установленном порядке душевно-больными или умалишенными, а равно лица, состоящие под опекой;

ж) лица, осужденные за корыстные и порочащие преступления на срок, установленный законом или судебным приговором.

Власть «вспомнила» о дворянском происхождении Марии Александровны. Поэтому она и попала под эту статью Конституции. Ведь она была фрейлиной при императрице... Она не имела детей от мужа, жила одна. Без средств к существованию, была вынуждена выменять свою квартиру на жалкую комнатушку. До конца своих дней она будет приходить к памятнику отца на Тверском бульваре.

Она приходит каждый день сюда
И на Тверском бульваре неподвижно
Сидит по — старчески, и давние года
С ней подолгу беседуют чуть слышно.

<...>

Во всей России знать лишь ей одной,
Ей, одинокой, седенькой старухе,
Как были ласковы и горячи порой
Вот эти пушкинские бронзовые руки.

Воспоминания давних лет: ее руки напоминали людям красоту рук Пушкина; старинное ожерелье, которое носила Наталья Николаевна — в нем она стояла под венцом с Пушкиным...

Весь день она проводила на скамье около памятника, вглядываясь в контуры отца. Сидела до темноты, на одном и том же месте, в любую погоду. Лишившись крыши над головой, она жила у приютившей ее сестры своей бывшей горничной.

Люди не могли молчать. Написали письмо Луначарскому. Ведь он в то время был первым наркомом просвещения. В итоге наркомсобес, «учтя заслуги Пушкина перед русской литературой», выделил ей персональную пенсию. Но совещались, думали и решали этот вопрос так долго, что Мария Александровна не дождалась своей первой пенсии. 7 марта 1919 года она умерла в полной нищете. Первая пенсия ушла на оплату похорон.

А сегодня мы вновь празднуем день рождения Пушкина. Ура!

Скан материала из газеты «Литературная Россия» за 1991 год
2017   жизнь   история   мысли   находка   Пушкин

Начало черного века

О начале века сообщают не числа, а катастрофы, которые открывают собой подлинное лицо столетия. Ослепленные календарным рубежом двух веков люди лишь спустя некоторое время понимают, что эта граница определяется далеко не числами. Так, сигналом начала XX века станет не 1900 год, а 1905, 1914, 1917. Как и для людей, ослепленных лучезарными 2000-ми, вестью о новом мире явится 11 сентября 2001-го.

Когда Андрей Белый впервые встретится с Александром Блоком, то услышит от него: «Боря, впереди черно». Он не поймет своего таинственного собеседника, понявшего истину: «Старания тщетны, Боря. Все погаснет».

И глухо заперты ворота,
А на стене — а на стене
Недвижный кто-то, черный кто-то
Людей считает в тишине.

«Черная» суть наступающего века приходит на смену светлым и полным воодушевления ожиданиям. Эту закономерность увидел Вл. Соловьев в 1899 году («Белые колокольчики»), за несколько лет до подлинного начала столетия:

Сколько их расцветало недавно,
Словно белое море в лесу!
Теплый ветер качал их так плавно
И берег молодую красу.

Отцветает она, отцветает,
Потемнел белоснежный венок,
И как будто весь мир увядает...
Средь гробов я стою одинок.

Спустя десятилетия М. Шолохов, дописывая последние строки своего «Тихого Дона», не сможет не сказать о том же самом:

Словно пробудившись от тяжкого сна, он поднял голову и увидел над собой черное небо и ослепительно сияющий черный диск солнца.

И Блок продолжает: «Все к худу. Ты же сам это знаешь»... И вспоминает в 1901 году:

В этой бездонной лазури,
В сумерках близкой весны
Плакали зимние бури,
Реяли звездные сны.

После смерти Блока Андрей Белый напишет воспоминания о нем (1922), в которых вспомнит 1905 год:

Что в А. А. затаилось давно, что он высказал раз на лугу, отчего проступило мне в небе лазурном вдруг черное небо, — свершилось. Собрания наши за чайным столом в это лето происходили под черной небесною бездной; цвет душ — почернел; не пытался А. А. заговаривать зубы.

И наконец в поэме «Возмездие» Блок внесет ясность в свои предощущения:

И черная, земная кровь
Сулит нам, раздувая вены,
Все разрушая рубежи,
Неслыханные перемены,
Невиданные мятежи.

Это стихотворение Белый приведет в тех же воспоминаниях о поэте, добавив: «Мы с А. А. по-разному пережили подмену зори — кровью; и это переживание подмены отделило нас друг от друга; каждый думал, что подменен — другой; а подменивалась самая музыка времени».

Как часто плачем — вы и я —
Над жалкой жизнию своей!

В 1910 году оба поймут и увидят суть своего века как череду гибельных подмен.

2017   Блок   литература   мысли

«Сквозь тусклое стекло» И. Бергмана

Афиша фильма (1961)

Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан.
1-е послание к Коринфянам, 13:12

Бергман неспроста позаимствовал для названия своего фильма слова апостола Павла из Нового Завета. Через фильм лейтмотивом проходит та же мысль о неполноте знаний человека о Боге. В ее основу положена незамысловатая фабула: Карин вместе со своим отцом Давидом, мужем Мартином и братом Минусом отправляются на остров Форе для отдыха. У Карин, недавно выписавшейся из психиатрической лечебницы, появилась робкая надежда на возможность излечиться от своего недуга.

Карин и ее брат Минус

Фильм довольно «классический» в том плане, что строго соблюдает правило трех единств. Пустынный остров, на котором каждый из четырех героев переживает свою мучительную драму. Каждый из них с невероятным внутреннем напряжением ищет Бога в мире и внутри себя.

Отец Давид — известный писатель, который работает над своим романом и не может продвинуться в нем. Внешне его взаимоотношения с сыном, дочерью, ее мужем складываются благополучно. Вот он дарит им привезенные из Швейцарии подарки за ужином, затем дети играют перед ним пьесу собственного сочинения, сильно напоминающую Шекспира. Но как только Давид оказывается наедине с собой, он сокрушительно плачет, понимая всю никчемность своих подарков. Он также понимает кое-что важное о своей душевнобольной дочери Карин: ее болезнь неизлечима. Об этом он делает запись в своем дневнике.

Утром Карин тайно заглядывет в отцовский дневник и прочтет написанное. Но хуже то, что отец воспринимает ее болезнь как материал для будущего произведения. Он страдает от невозможности по-настоящему любить человека. Вместо любви он обнаруживает в себе только лишь рациональное начало — то, которое позволяет писателю подбирать нужные слова, складывать из них фразы, формулировать изящно звучащий текст будущего произведения. Мартин говорит Давиду:

В твоем сердце нет места эмоциям. Тебе недостает вежливости. Ты знаешь, как выразиться, находишь всегда подходящие слова, но в тебе нет главного: ты не имеешь представления о том, что такое жизнь. Ты просто боишься узнать больше о жизни. Зато ты преуспел в оправданиях и извинениях.

Давид, отец Карин

И в этот момент Давид рассказывает Мартину о собственных поисках Бога:

— Когда я был в Швейцарии, я решил совершить самоубийство. Взял напрокат машину, нашел обрыв. Я был абсолютно спокоен, было темно, на дороге не было ни души. Я был опустошен: ни страха, ни сожаления, ни ожиданий. Я подъехал к обрыву, нажал на газ, разогнался, но машина заглохла у самого края — подкачала коробка передач, видимо. Передние колеса скользнули по гравию и зависли над обрывом. Я вылез из машины, весь дрожал. Прополз по дороге лицом вниз, сел на камень и попытался отдышаться несколько часов.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Я думал, что у меня ничего не оставалось, о чем можно было бы пожалеть. Правда не предотвратит катастрофу.

— Но Карин тут ни при чем.

— Я считаю наоборот.

— В глубине моей души что-то зародилось. То, чему я не могу дать названия. Любовь...

Бог ли остановил машину над пропастью?..

Карин

У Карин под влиянием прочитанного еще сильнее обостряется душевная болезнь. Она начинает слышать голоса и принимает их за божественный глас. Этот всесильный Бог, пришествие Которого воспринимается как благо и радость, становится предметом ее размышлений. Она говорит о том, что существует одновременно в двух мирах: в мире реальном, земном и мире вечном. Находясь в состоянии мучительной душевной раздвоенности, девушка уверена, что Бог обязательно посетит ее: ей видится, что в комнате уже собралось множество людей, и все они ждут, когда дверь отворится и ее переступит Бог.

Семнадцатилетний Минус также переживает свою драму, связанную с непониманием отца и постоянным одиночеством. Его жизнь распадается на две половины: до и после инцеста с Карин. Связь с Карин усиливает его отчаяние до предела. Карин признается в содеянном отцу, который вдруг понимает, как сильно любит своих детей. Открывается ли Бог через любовь или Бог и есть любовь? Как приблизиться к пониманию сути божественного замысла?

Давид словно сам на мгновение превращается в Отца Небесного: он зовет Минуса поговорить о случившемся, но тот прячется от него, словно Адам, вкусивший плод с запретного древа познания. Отец не отвергает кровосмесителя, а наоборот, пытается поговорить с ним. В конце из разговора Минус испытывает внутреннее потрясение. «Он поговорил со мной», — говорит он в изумлении. Что ему открылось в теплом и полном понимания разговоре с отцом и кто все-таки «поговорил» с ним?..

Минус с отцом Давидом

Постепенное приближение к лику Бога оборачивается чудовищными последствиями. Карин внезапно различает Его странные контуры. Бог — это паук с каменным лицом, который пытается ее изнасиловать. Вот предел познания Бога. От ужаса Карин впадает в шизофренический припадок, и ее вновь вынуждены отправить в лечебницу. Ожидание счастья превращается в ужас. Открывается ли настоящая нежность и красота через эту мерзость?..

Вопросы у Бергмана, как это всегда бывает, оказываются важнее ответов на них.

Фильм посвящен поиску правды о Боге и представляет собой первую часть «кинотрилогии веры» Бергмана. Все четыре героя получают молчание в ответ на свои поиски. Их муки во многом пересекаются с поисками некоторых героев Ф. М. Достоевского. В «Преступлении и наказании» Свидригайлов будет задаваться теми же вопросами: не является ли вечность банькой, заполненной пауками?..

2017   Бергман   кино   мысли

Несколько строк из письма Достоевского

В конце 1880 года Ф. М. Достоевский отдает своему приятелю А. Н. Плещеву долг двадцатилетней давности и пишет:

Вот еще 150 р., и все-таки за мной остается хвостик. Но отдам как-нибудь в ближайшем будущем, когда разбогатею. А теперь еще пока только леплюсь. Всё только еще начинается.

24 декабря 1880 г.

Эти слова Достоевского наполняются совершенно новым смыслом, когда понимаешь, что на момент их написания ему оставалось жить чуть больше месяца.

Всё только еще начинается.

И он не ошибся.

Эпизоды из жизни М. Горького

В журнале «Русский вестник» Н. Я. Стечкин один из первых выступил в негодованием в адрес пьесы М. Горького «На дне»:

Нельзя не пожалеть того общества, которое в полном оголтении самосознания, в забвении своих устоев, своих верований, в растлении нравственности, рвется, как римская толпа времен цезарей, ко всякой новинке и рукоплещет в неистовстве смраду, грязи, разврату, революционной проповеди, сладострастно обтирается, когда ему плюют в лицо со сцены босяцкими устами, в то время, как сам босяцкий атаман, Горький Максим, ударами пера, как ударами лома, рушит и самую почву, на которой стоит это общество.

Какой вредный писатель! Какие жалкие, слепые поклонники, читатели и зрители.

Разумеется, цензура в 1900-е годы не могла пропустить такой пьесы. Уж очень многое было в ней правдой. Разрешили лишь потому, что надеялись на ее «решительный провал». Но провала не случилось: постановки обрели невероятную славу не только в России, но и за рубежом. В Берлине ее поставил Макс Рейнхард, там она была сыграна порядка 500 раз.

А что в России? В России Горький попал под наблюдение полиции. Дело в том, что он был знаком с рабочим-революционером Федором Афанасьевым: они были сожителями в 1892 году. Когда на Афанасьева завели судебное дело и пришли с обыском в его квартиру в Тифлисе, то нашли фотографию мужчины в черном костюме, а на обороте надпись: «Дорогому Феде Афанасьеву на память о Максимыче». Так Горький попал под подозрение. Его сразу переправили из Нижнего Новгорода в Тифлис, посадили в тюрьму. Найденные у него записи, заметки, письма изъяли для пристального изучения. Интересно, что находясь в заключении, художник пишет жене: «„Гиббона“ скоро прочту». Он имеет в виду «Историю упадка Римской империи» Эдварда Гиббона. Уж очень она напоминала ему упадок его собственной империи...

Ложусь, по обыкновению, поздно. В камере всю ночь, до утра, горит лампа, — это, я думаю, сделано для того, чтоб ключник мог, взглянув в окошечко, устроенное в двери, видеть, не перепиливаю ли я решёток в окнах или не собираюсь ли повеситься. Я не хочу ни того, ни другого, тем более, что решётки чертовски толстые, под окном ходит часовой, а вешаться — не на чем.

Допросы Горького не дали никаких результатов: связать его деятельность с «делом» Афанасьева не получалось. И потому писателя освободили. Однако после подобного инцидента «внимание» власти к фигуре Горького только усилилось.

Например, в 1900-е годы Горький подарил революционерам мимеограф — специальное устройство для тиражирования листовок. Полиции донесли об этом, после чего вновь последовал арест. На этот раз Горького спас Л. Толстой, который написал другу министра внутренних дел письмо:

Ко мне обратились жена и друзья А. М. Пешкова (Горького), прося меня ходатайствовать, перед кем я могу и найду возможным, о том, чтобы его, больного, чахоточного, не убивали до суда и без суда содержанием в ужасном, как мне говорят, по антигигиеническим условиям нижегородском остроге. Я лично знаю и люблю Горького не только как даровитого, ценимого и в Европе писателя, но и как умного, доброго и симпатичного человека. Хотя я и не имею удовольствия лично знать Вас, мне почему-то кажется, что Вы примете участие в судьбе Горького и его семьи и поможете им, насколько это в вашей власти.

Вместе с Толстым за Горького вступилась и русская общественность. Писателя освободили и перевели под домашний арест: в его квартире всегда будет находиться полицейский. Это обстоятельство превратило квартиру Горького в целый культурный центр: его посещали Чехов, Бунин, Андреев, Михайловский, Шаляпин и другие.

Ctrl + ↓ Ранее