Мода на кладбищенские прогулки и на чтение надгробных памятников возникает в XVII веке. Появляется сравнение кладбища с библиотекой, причем именно кладбище — подлинная библиотека. Кладбище трактуется как источник подлинной мудрости, противостоящей ложной книжной учености.

Автор одного из первых образцов кладбищенской поэзии А. Грифиус называет кладбище школой: «О школа, в которой нам, смертным, преподается высшее искусство! Не пыльные листы, не полные безумия книги открываются здесь... Кто здесь проводит свои часы, выучивает путь к вечности», — написано в 1656 году («Мысли о кладбище и местах упокоения мертвых»). Томас Парнелл: «Я иду туда, где, под землей, на самом деле обучаются мудрости», — 1721 год («Ночные стихи о смерти»).

Мода на гуляние переходит в эпоху романтизма и в Россию. Появляются печатные отчеты о таких прогулках. Вот один из них, опубликованный в журнале «Благонамеренный» (1821, ч. 16):

А этот камень, обвалившийся в яму, чьи останки сокрывает?
На передней части высечены слова:
«Здесь покоится тело Раба Божия Андрея, служителя *** жития его было 78 лет и 9 месяцев».
На правой стороне, слова от имени господина:
«Сей памятник в знак благодарности господина к верному слуге».
На левой стороне, слова от имени усопшаго:
«Ныне отпущаеши, владыко, раба твоего».
Вероятно, это сделалось без намерения; но выражения благодарности барина — выставка лет усопшаго и его воззвание ... право, мне кажется, что одна сторона памятника смеется над другой.