2 заметки с тегом

петрашевцы

Роковые совпадения в деле Петрашевского

Михаил Васильевич Буташевич-Петрашевский (1821—1866)

Знакомство Достоевского и Петрашевского было случайным. И. Л. Волгин пишет о встрече на улице чернобородого и странноватого вида мужчины с Достоевским, о его вопросе касательно будущей повести писателя. Они были однолетками, Достоевский был всего на два дня старше Петрашевского (обоим по 25 лет). Их отцы — медики, оба участники войны 1812 года, оба отца не доживут до печальной развязки.

Волгин И. Л. Пропавший заговор. Достоевский: дорога на эшафот. М.: Академический проект, 2017. — 869 с.

У Покрова
Стояла их смиренная лачужка
За самой будкой. Вижу как теперь...

А это еще одно совпадение. Пушкинский «Домик в Коломне» — о том самом месте, где и жил титулярный советник Михаил Васильевич Буташевич-Петрашевский («у Покрова»).

В годы государственной службы Петрашевский всячески дурачит власть, издевается над ее бессмысленными постановлениями. Например, в ответ на указ о запрете носить чиновникам длинные волосы он наголо обривает голову и надевает на нее пышный парик. Кощунствует в храме: приходит туда в женской одежде. Когда квартальный надзиратель спросит: «Милостивая государыня, вы, кажется, переодетый мужчина» — ответит: «А мне кажется, что вы переодетая женщина». «Как мы смешны в этих костюмах», — скажет на эшафоте Петрашевский. «Круговорот переодеваний завершится смертным балахоном», — пишет И. Л. Волгин. Этот мотив переодеваний, проходящий через жизнь Петрашевского, опять восходит к Пушкину, его строчке: «И я бы мог, как шут...», которой он подпишет рисунок повешенных декабристов.

Достоевский позднее подтвердит: «...Петрашевцы были совершенно одного типа с декабристами». Цензура сразу же вычеркнет эту строку из его «Дневника писателя», а вместе с ней и всю главу. Что же там было сказано? «И те, и другие принадлежали бесспорно к одному и тому же господскому, „барскому“, так сказать, обществу; и в этой характерной черте тогдашнего типа политических преступников... решительно не было никакого различия».

9 апреля   Достоевский   история   литература   петрашевцы

Письмо В. Г. Белинского Н. В. Гоголю

Письмо к Н. В. Гоголю от 15 июля 1847 г.

Возможно, перед нами одно из важнейших писем Белинского. Оно адресовано Гоголю после выхода его «Выбранных мест из переписки с друзьями». Поводом стала реакция критика на отчаянное гоголевское «желанье лучшей отчизны». Но это свое желание Гоголь связывал не с пустыми суждениями так называемых патриотов, а с идеей подлинного служения России, верой в братство людей. И для того, чтобы полюбить свою страну, нужно полюбить ее людей и потому стать истинным христианином. Белинский же, будучи атеистом, глубоко оскорбился этой мыслью. Он посчитал, что Гоголь проповедует ложь и безнравственность, прикрывая их религией. Эта мысль проходит через всё его письмо:

Я не в состоянии дать Вам ни малейшего понятия о том негодовании, которое возбудила Ваша книга во всех благородных сердцах, ни о том вопле дикой радости, который издали, при появлении её, все враги Ваши... Вы сами видите хорошо, что от Вашей книги отступились даже люди, по-видимому, одного духа с её духом.

Религиозные убеждения Гоголя были чужды Белинскому, утверждавшему, что русский человек — это атеист. Критик не принимает желания писателя связать воедино Церковь и учение Христа. Он пишет в том же письме:

Что вы нашли общего между Ним и какою-нибудь, а тем более православной церковью? Он первый возвестил людям учение свободы, равенства и братства и мученичеством запечатлел, утвердил истину Своего учения. И оно только до тех пор и было спасением людей, пока не организовалось в церковь и не приняло за основание принципа ортодоксии. Церковь же явилась иерархией, стало быть, поборницей неравенства, льстецом власти, врагом и гонительницею братства между людьми, — чем продолжает быть и до сих пор.

В итоге вырисывались две точки зрения о путях развития страны: Белинского и Гоголя. Белинский в своем письме утверждает, что смысл существования России состоит в развитии цивилизации, просвещении, гуманности, пробуждении человеческого достоинства. Вместо проповедей и молитв стране нужны гражданские права и грамотные законы. И главный ориентир состоит в решении не религиозных, а социальных вопросов: уничтожении крепостного права, отмене телесных наказаний.

Обо всем этом и пишет Белинский в своем последнем письме Гоголю. Жить Белинскому остался только один год (в 1848 году его не станет). И эта прощальная горечь ощущается в его строках:

Я любил Вас со всею страстью, с какою человек, кровно связанный со своею страною, может любить её надежду, честь, славу, одного из великих вождей её на пути сознания, развития, прогресса...

Письмо Белинского Гоголю в России было под строжайшим запретом. Именно его тайно читал Достоевский на пятничных собраниях кружка петрашевцев. Л. И. Сараскина точно замечает: «Чтение письма одного литератора другому поставит на карту жизнь и свободу третьего». Достоевский не мог спокойно и безразлично отнестись к пламенным словам Белинского о Христе и Его учении. Отсюда сочувствующая интонация, восторг, с которым его слушали другие петрашевцы. И отсюда же — начало новой драмы.

Приговор Достоевскому по делу петрашевцев