7 заметок с тегом

философия

Вселенная человека: русский космизм

Важная и познавательная лекция А. Г. Гачевой о философии русского космизма. Записана при сотрудничестве с телестудией «Роскосмоса». Что, впрочем, и не удивительно. Ведь именно Н. Ф. Федоров, первый Гагарин, был человеком, предсказавшим и философски обосновавшим начало космической эры.

7 ноября   лекции   литература   наука   Федоров   философия

«Искусство памяти» Ф. Йейтс

Обложка русского издания

«Искусство памяти» — пожалуй, одна из лучших книг о памяти, которая принадлежит глубокому исследователю Френсис Йейтс (1889—1981). Книга не только отвечает на вопрос о том, что такое память, которой наделен человек, но также дает представление о том, какое место эта способность человеческого сознания занимала в эпохи Античности, Средневековья и Возрождения.

Йейтс Ф. Искусство памяти. СПб.: «Университетская книга», 1997. С. 15—16.

Слово «мнемотехника» вряд ли способно передать, что представляла собой цицеронова искусная память, когда она передвигалась среди строений древнего Рима, видя различные места, видя образы, помещенные в этих местах, и обладая при этом острым внутренним зрением, которое сразу передавало устам оратора мысли и слова его речи. Я предпочитаю называть все это «искусством памяти».

В своей жизни и профессиональной деятельности мы, современные люди, вообще не обладающие памятью, можем подобно вышеупомянутому профессору использовать время от времени какую-нибудь собственную мнемотехнику, не имеющую для нас жизненной значимости. Но в древнем мире незнакомом с книгопечатанием, не имеющим бумаги для записи и тиражирования лекций, развитая память имела жизненно важное значение. И древние развивали свою память в искусстве, которое представляло собой отражение искусства и архитектуры древнего мира. Это искусство основывалось на возможностях острой зрительной памяти, ныне нами утраченных. Слово «мнемотехника», в целом верное для описательной характеристики классического искусства памяти, делает этот загадочный предмет более простым, чем он есть на самом деле.

2017   книги   философия

Лекция А. И. Осипова

Профессор Духовной Академии Алексей Ильич Осипов в 2014 году прочитал серьезную и важную для каждого из нас лекцию в Московском университете. Делюсь ею с вами.

2017   видео   находка   Осипов   философия

Неспешность и скорость

В 2014 году вышла очередная книга известного питерского философа А. К. Секацкого. Она поразила меня здравым и незамутненным пониманием происходящего здесь и сейчас (современность — это, вообще, постоянная тема размышлений Александра Куприяновича). Особенно меня задела первая глава: «Неспешность: онтологические и телеологические аспекты». Несмотря на сложную формулировку, эта главка посвящена новому качеству неспешности, которая перешла в поспешность. Этот переход затронул разные сферы существования, включая сознание людей. Измененное сознание воспринимает неспешность как нечто негативное, делая его синонимом опоздания и промедления. Тяга к высокой скорости, которой отмечена современная цивилизация, уничтожает возможность созидать Подлинные вещи.

А. К. Секацкий

«Неспешность, сейчас, как никогда, востребованная и при этом почти недостижимая, синтезируется с превеликим трудом благодаря острому дефициту исходных материалов, тех составляющих, из которых она складывается... Увы, в современном мире... неспешность не имеет товарной формы: более того, в стратегии товарного производства без берегов она является непозволительной роскошью, неким препятствием и потому больше известна под другими именами, звучащими как приговор. Вот эти имена: промедление, опоздание, неуспеваемость, задержка. Каждый раз вынесение приговора сопровождается раздражением, досадой, ощущением сбоя — кажется, что проистекающий отсюда вред непосредственно превышает вред от злого умысла. Впрочем, не надо и других имен, трудно не прочитать иронию в таком, например, выражении: „Как-то очень неспешен...“.

<...> В сущности, современная система ценностей в той мере, в какой она современна (и системна), базируется на скорости: скорый поезд (экспресс), быстродействующий процессор, fast food, instant coffee, экспресс-обслуживание. Говоря в духе Спинозы, идея скорости, соединенная с идеями легкости и новизны, образует модус, посредством которого сегодня явлен сам Бог. Имя этой правящей инстанции — Instant God (легкодоступный Бог), и поразительным образом его традиционные атрибуты — всеведение, всемогущество, как знать, может быть, и высшее милосердие — соединились сейчас в идее быстродействия. Сей новый, опережающий все на свете, кроме самого света, Господь, несомненно, благоволит апостолам Новизны и пророкам Скорости. Однако он, Instant God, суров к тугодумам, безжалостен к неуспевающим, и мы, в сущности, не знаем, новый ли это бог...

<...> Соответственно жертвами скорости последовательно пали кропотливость, тщательность, добротность — вся сумма достоинств вещи, о которой писал Хайдеггер, имея в виду вещь мастера. Вещи, которые предстают перед инстанцией Instant God, должны нести в себе новую душу: заряд самоуничтожения, таймер, срабатывающий задолго до возможного естественного износа и погружающий вещь в „никомуненужность“. Это активированная, ускоренная смертность и есть душа вещей — на этот раз, как ни странно, более самостоятельная, дистанцированная от человеческой психеи-души.

<...> Волнообразная экспансия „скорости-без-скорого“ (без непременной субстратной группировки) пронизывает не только среду вещественности, она вторгается и в среду общения, благодаря чему от бесед и разговоров остаются быстрорастворимые и легко смываемые „комменты“. Сколько угодно можно жаловаться, что они непригодны для размещения и удержания смыслов (что правда), но только они и являются проводниками скоростного взаимопонимания. Стало совершенно очевидно, что скорость — это регулятор не только онтологических диапазонов присутствия: спешка и неспешность определяют не только количество подробностей или, наоборот, конспективность — они задают тематизацию, определяют содержание, осмысленность или бессмысленность конкретных фрагментов присутствия. Одновременно скорость становится стилеобразующим феноменом.

Пожалуй, добродетель неспешной беседы относится к числу наиболее прочно забытых: все уцелевшие островки можно считать заповедниками. Модус самодостаточной беседы, неспешного разговора пребывает среди самых дефицитных хроноресурсов. Экзистенциальные заповедники, кстати, сохраняют отдельность происходящего — это наследство хороших форм, четкая различимость эйдосов. В отличие от заповедных практик новые производные скорости образуют некий континуум, внутри которого быстрое и легкое общение (например, в SMS-режиме) ближе к такому же скоростному производству, чем к неторопливому разговору. То есть нарастание скорости приводит к слипанию феноменов в однородном пространстве, а затем и к редукции самого пространства, которое никуда не простирается, потому что ему некогда простираться»

Секацкий А. К. Неспешность: онтологические и телеологические аспекты // Секацкий А. К. Размышления. М.: Издательство К. Тублина, 2014. С. 7—10.


Одно из видеовыступлений А. К. Секацкого, не связанное с приведенным фрагментом.

2015   мысли   наблюдения   современность   философия

Навеянное Анри Бергсоном

cover white transparent

Несколько слов о том, что вспоминалось за последние несколько дней.

Философ Анри Бергсон выделял два вида памяти: память о двигательных механизмах и память независимых воспоминаний.

«...практическая, а значит, и обычная операция памяти — использование прошлого опыта для действия в настоящем, наконец, узнавание — должна совершаться двумя способами. Она будет осуществляться или в самом действии, автоматическим включением соответствующего обстоятельствам механизма, или будет содержать в себе работу духа, который начнет отыскивать в прошлом, чтобы направить их на настоящее, наиболее подходящие для актуальной ситуации представления»

Бергсон А. Творческая эволюция. Материя и память: пер. с фр. Мн.: Харвест, 1999. С. 481—482.

Например, в глубоком детстве мы с вами научились читать и отныне мы читаем, не обращая внимания на сам акт чтения: для нас это дело привычки. Мы не помним по-настоящему, что значит читать, поэтому всякое чтение — газеты, книги, рекламной афиши — для нас оно всегда на одно лицо. Данный вид памяти отличен от памяти независимых воспоминаний — это память об уникальных событиях. Так, человек способен запоминать, где и при каких обстоятельствах он читал ту или иную книгу. Например, я читал «Илиаду» Гомера в затяжной пробке в трамвае; А. Шопенгауэра я читал в моменты острого ощущения безысходности, почти до утра; новеллы К. Паустовского и «Епифанские шлюзы» А. Платонова я читал вслух по просьбе одного человека и т. д.

Человеческое сознание помнит вообще всё, но зачастую мы не осведомлены об этом знании. Однако именно второй вид памяти заставляет вслушиваться в мир, наполнять его новыми смыслами, достраивать его как уютное место, делать устроенным неустроенное. Иногда мне кажется, что память и есть настоящая жизнь, остального попросту нет или оно лишено смысла, а смысл обретает только став ею.

2014   Бергсон   книги   мысли   ученые   философия

Сергей Сергеевич Аверинцев

10 декабря исполнилось 75 лет со дня рождения великого русского филолога Сергея Сергеевича Аверинцева (1937—2004), теоретика и историка литературы, специалиста по позднеантичной и раннехристианской эпохам, поэзии Серебряного века. Глубоко верующий человек, он много занимался библеистикой, христианской литературой, духовными текстами. Очень хорошо написал о нем его коллега и друг Михаил Гаспаров.

Трудно удержаться от желания процитировать стихотворение, написанное С. С. Аверинцевым во время работы над переводом платоновского «Тимея».

Да, в хрустале разумном ока
Огонь пылает, а ведь он
Над этой головой высоко
Уж был от века разожжен.

Сойди в глухие колыханья
Осенних вихрей и дыши,
Колебля волнами дыханья
Круговращения души.

Ведь округленный череп-сфера,
Где лун вершится поворот,
И правит мысли нашей мера
Движенья звезд и токи вод, —

Тех волн морских, чья соль от века
Сочится по извивам жил,
Чтоб в утлом теле человека
Весь мир расчисленный ожил!

1969

2012   Аверинцев   литература   наука   ученые   философия

Объект современности

Абсолютно прав был Жан Бодрийяр, когда писал в работе «Прозрачность зла» следующее:

Даже на горизонте науки Объект предстает как все более неуловимый, неразделимый внутри и тем самым недоступный анализу, извечно переменчивый, обратимый, ироничный, обманчивый, забавляющийся всевозможными манипуляциями. Субъект безнадежно пытается следовать за ним, принося в жертву постулаты науки, но Объект нельзя постигнуть даже ценой жертвы научного разума. Он являет собой неразрешимую загадку, поскольку не является самим собой и не в состоянии постичь самого себя. Он создает препятствия для какого-либо понимания. Его сила и самостоятельность, в отличие от нашей, состоит в отчужденности от собственной сути. Первое движение, совершенное цивилизацией, вероятно, заключалось в том, чтобы протянуть ему зеркало, но в этом зеркале он отражается только внешне, в действительности же он — сам по себе зеркало, то самое зеркало, глядя в которое субъект хватается за собственные иллюзии.

Но в таком случае где же Другой, где спутник науки? Где ее объект? Она утратила своего собеседника. Подобно «дикарям», он представляется отнюдь не склонным к диалогу. Кажется, это не очень-то хороший объект, он не уважает «различия» и стремится тайно ускользнуть от попыток научной евангелизации — рациональной объективации. Он словно мстит за то, что его «поняли», мстит, в свою очередь разрушая обманным путем основы научного здания. Эта дьявольская гонка преследования Объекта и субъекта науки имеет свое продолжение.

Только Объект можно рассматривать как странный аттрактор. Субъект же более таковым не является. Его слишком хорошо знают, как и сам он знает себя. Именно Объект предстает, как нечто захватывающее, являя собой горизонт моего исчезновения. Он — то, чем теория может стать для реальности: не отражением, но вызовом и странным аттрактором. Таковы устремления, диктуемые присутствием чуждого.

Жан Бодрийяр, «Прозрачность зла»

Сегодня именно тот день, когда кажется, что «аттрактором» является не только объект науки, не только искусство, а еще и сама жизнь. Это может показаться мистикой только на первый взгляд. На самом деле «утрата собеседника» — это катастрофа более широкого плана, не объясняемая мистикой. «Горизонты исчезновения» слишком отчетливы, чтобы их называть.

2011   Бодрийяр   жизнь   философия