6 заметок с тегом

для студентов

Интересности, которых не было на занятиях

«Фет безглагольный» М. Л. Гаспарова

В статье «Фет безглагольный» М. Л. Гаспаров обратился к наиболее выразительной черте поэзии А. А. Фета и с помощью блестящего разбора нескольких его стихотворений показал смысл этой безглагольности. Вот эта небольшая статья (всего 10 страниц).

Гаспаров М. Л. Фет безглагольный. Композиция пространства, чувства и слова // Гаспаров М. Л. Избранные труды. Т. II. О стихах. М.: «Языки русской культуры», 1997. С. 21—32.

13 октября   для студентов   литература   наука   стихотворения   Фет

Полемика вокруг «Грозы» А. Н. Островского

Учебная заметка для студентов

Исаак Левитан. Вечер. Золотой Плес (1889)

Невероятная полемика вокруг пьесы А. Островского «Гроза» началась еще при жизни драматурга. Речь идет о пяти статьях:

  • Н. Добролюбов «Луч света в темном царстве» (1860);
  • Д. Писарев «Мотивы русской драмы» (1864);
  • М. Антонович «Промахи» (1864);
  • А. Григорьев «После „Грозы“ Островского. Письма к И. С. Тургеневу» (1860);
  • М. Достоевский «„Гроза“. Драма в пяти действиях А. Н. Островского» (1860).

Разберемся в высказанных критиками точках зрения.

Н. А. Добролюбов

«Гроза» есть, без сомнения, самое решительное произведение Островского; взаимные отношения самодурства и безгласности доведены в ней до самых трагических последствий; и при всем том большая часть читавших и видевших эту пьесу соглашается, что она производит впечатление менее тяжкое и грустное, нежели другие пьесы Островского (не говоря, разумеется, об его этюдах чисто комического характера). В «Грозе» есть даже что-то освежающее и ободряющее. Это «что-то» и есть, по нашему мнению, фон пьесы, указанный нами и обнаруживающий шаткость и близкий конец самодурства. Затем самый характер Катерины, рисующийся на этом фоне, тоже веет на нас новою жизнью, которая открывается нам в самой ее гибели.

Дело в том, что характер Катерины, как он исполнен в «Грозе», составляет шаг вперед не только в драматической деятельности Островского, но и во всей нашей литературе. Он соответствует новой фазе нашей народной жизни, он давно требовал своего осуществления в литературе, около него вертелись наши лучшие писатели; но они умели только понять его надобность и не могли уразуметь и почувствовать его сущности; это сумел сделать Островский. <...>

Прежде всего вас поражает необыкновенная своеобразность этого характера. Ничего нет в нем внешнего, чужого, а все выходит как-то изнутри его; всякое впечатление переработывается в нем и затем срастается с ним органически. Это мы видим, например, в простодушном рассказе Катерины о своем детском возрасте и о жизни в доме у матери. Оказывается, что воспитание и молодая жизнь ничего не дали ей: в доме ее матери было то же, что и у Кабановых, — ходили в церковь, шили золотом по бархату, слушали рассказы странниц, обедали, гуляли по саду, опять беседовали с богомолками и сами молились... Выслушав рассказ Катерины, Варвара, сестра ее мужа, с удивлением замечает: «Да ведь и у нас то же самое». Но разница определяется Катериною очень быстро в пяти словах: «Да здесь все как будто из-под неволи!» И дальнейший разговор показывает, что во всей этой внешности, которая так обыденна у нас повсюду, Катерина умела находить свой особенный смысл, применять ее к своим потребностям и стремлениям, пока не налегла на нее тяжелая рука Кабанихи. Катерина вовсе не принадлежит к буйным характерам, никогда не довольным, любящим разрушать во что бы то ни стало. Напротив, это характер по преимуществу созидающий, любящий, идеальный. Вот почему она старается все осмыслить и облагородить в своем воображении; то настроение, при котором, по выражению поэта, —

Весь мир мечтою благородной
Перед ним очищен и омыт, —

это настроение до последней крайности не покидает Катерину. <...>

В положении Катерины мы видим, что, напротив, все «идеи», внушенные ей с детства, все принципы окружающей среды — восстают против ее естественных стремлений и поступков. Страшная борьба, на которую осуждена молодая женщина, совершается в каждом слове, в каждом движении драмы, и вот где оказывается вся важность вводных лиц, за которых так упрекают Островского. Всмотритесь хорошенько: вы видите, что Катерина воспитана в понятиях одинаковых с понятиями среды, в которой живет, и не может от них отрешиться, не имея никакого теоретического образования. Рассказы странниц и внушения домашних хоть и переработывались ею по-своему, но не могли не оставить безобразного следа в ее душе: и действительно, мы видим в пьесе, что Катерина, потеряв свои радужные мечты и идеальные, выспренние стремления, сохранила от своего воспитания одно сильное чувство — страх каких-то темных сил, чего-то неведомого, чего она не могла ни объяснить себе хорошенько, ни отвергнуть. За каждую мысль свою она боится, за самое простое чувство она ждет себе кары; ей кажется, что гроза ее убьет, потому что она грешница; картина геенны огненной на стене церковной представляется ей уже предвестием ее вечной муки... А все окружающее поддерживает и развивает в ней этот страх: Феклуши ходят к Кабанихе толковать о последних временах; Дикой твердит, что гроза в наказание нам посылается, чтоб мы чувствовали; пришедшая барыня, наводящая страх на всех в городе, показывается несколько раз с тем, чтобы зловещим голосом прокричать над Катериною: «Все в огне гореть будете в неугасимом». <...>

В монологах Катерины видно, что у ней и теперь нет ничего формулированного; она до конца водится своей натурой, а не заданными решениями, потому что для решений ей бы надо было иметь логические, твердые основания, а между тем все начала, которые ей даны для теоретических рассуждений, решительно противны ее натуральным влечениям. Оттого она не только не принимает геройских поз и не произносит изречений, доказывающих твердость характера, а даже напротив — является в виде слабой женщины, не умеющей противиться своим влечениям, и старается оправдывать тот героизм, какой проявляется в ее поступках. Она решилась умереть, но ее страшит мысль, что это грех, и она как бы старается доказать нам и себе, что ее можно и простить, так как ей уж очень тяжело. Ей хотелось бы пользоваться жизнью и любовью; но она знает, что это преступление, и потому говорит в оправдание свое: «Что ж, уж все равно, уж душу свою я ведь погубила!» Ни на кого она не жалуется, никого не винит, и даже на мысль ей не приходит ничего подобного; напротив, она перед всеми виновата, даже Бориса она спрашивает, не сердится ли он на нее, не проклинает ли... Нет в ней ни злобы, ни презрения, ничего, чем так красуются обыкновенно разочарованные герои, самовольно покидающие свет. Но не может она жить больше, не может, да и только; от полноты сердца говорит она: «Уж измучилась я... Долго ль мне еще мучиться? Для чего мне теперь жить, — ну, для чего? Ничего мне не надо, ничего мне не мило, и свет божий не мил! — а смерть не приходит. Ты ее кличешь, а она не приходит. Что ни увижу, что ни услышу, только тут (показывая на сердце) больно». При мысли о могиле ей делается легче — спокойствие как будто проливается ей в душу. «Так тихо, так хорошо... А об жизни и думать не хочется... Опять жить?.. Нет, нет, не надо... нехорошо. И люди мне противны, и дом мне противен, и стены противны! Не пойду туда! Нет, нет, не пойду... Придешь к ним — они ходят, говорят, — а на что мне это?..» И мысль о горечи жизни, какую надо будет терпеть, до того терзает Катерину, что повергает ее в какое-то полугорячечное состояние. В последний момент особенно живо мелькают в ее воображении все домашние ужасы. Она вскрикивает: «А поймают меня да воротят домой насильно!.. Скорей, скорей...» И дело кончено: она не будет более жертвою бездушной свекрови, не будет более томиться взаперти с бесхарактерным и противным ей мужем. Она освобождена!..

Грустно, горько такое освобождение; но что же делать, когда другого выхода нет. Хорошо, что нашлась в бедной женщине решимость хоть на этот страшный выход. В том и сила ее характера, оттого-то «Гроза» и производит на нас впечатление освежающее, как мы сказали выше. <...>

Д. А. Писарев

Драма Островского «Гроза» вызвала со стороны Добролюбова критическую статью под заглавием «Луч света в темном царстве». Эта статья была ошибкою со стороны Добролюбова; он увлекся симпатиею к характеру Катерины и принял ее личность за светлое явление. Подробный анализ этого характера покажет нашим читателям, что взгляд Добролюбова в этом случае неверен и что ни одно светлое явление не может ни возникнуть, ни сложиться в «темном царстве» патриархальной русской семьи, выведенной на сцену в драме Островского. <...>

Добролюбов спросил бы самого себя: как мог сложиться этот светлый образ? Чтобы ответить себе на этот вопрос, он проследил бы жизнь Катерины с самого детства, тем более что Островский дает на это некоторые материалы; он увидел бы, что воспитание и жизнь не могли дать Катерине ни твердого характера, ни развитого ума; тогда он еще раз взглянул бы на те факты, в которых ему бросилась в глаза одна привлекательная сторона, и тут вся личность Катерины представилась бы ему в совершенно другом свете. <...>

Вся жизнь Катерины состоит из постоянных внутренних противоречий; она ежеминутно кидается из одной крайности в другую; она сегодня раскаивается в том, что делала вчера, и между тем сама не знает, что будет делать завтра; она на каждом шагу путает и свою собственную жизнь и жизнь других людей; наконец, перепутавши все, что было у нее под руками, она разрубает затянувшиеся узлы самым глупым средством, самоубийством, да еще таким самоубийством, которое является совершенно неожиданно для нее самой. <...>

М. А. Антонович

...г. Писарев решился исправлять Добролюбова, как г. Зайцев Сеченова, и разоблачать его ошибки, к которым он причисляет одну из самых лучших и глубокомысленнейших статей его «Луч света в темном царстве», написанную по поводу «Грозы» г. Островского. Эту-то поучительную, глубоко прочувствованную и продуманную статью г. Писарев силится залить мутною водою своих фраз и общих мест. <...>

Г. Писареву почудилось, будто бы Добролюбов представляет себе Катерину женщиной с развитым умом и с развитым характером, которая будто бы и решилась на протест только вследствие образования и развития ума, потому будто бы и названа «лучом света». Навязавши таким образом Добролюбову свою собственную фантазию, г. Писарев и стал опровергать ее так, как бы она принадлежала Добролюбову. Как же можно, рассуждал про себя г. Писарев, назвать Катерину светлым лучом, когда она женщина простая, неразвитая; как она могла протестовать против самодурства, когда воспитание не развило ее ума, когда она вовсе не знала естественных наук, которые, по мнению великого историка Бокля, необходимы для прогресса, не имела таких реалистических идей, какие есть, например, у самого г. Писарева, даже была заражена предрассудками, боялась грома и картины адского пламени, нарисованной на стенах галлереи. Значит, умозаключил г. Писарев, Добролюбов ошибается и есть поборник искусства для искусства, когда называет Катерину протестанткой и лучом света. Удивительное доказательство!

Так-то вы, г. Писарев, внимательны к Добролюбову и так-то вы понимаете то, что хотите опровергать? Где ж это вы нашли, будто бы у Добролюбова Катерина представляется женщиной с развитым умом, будто протест ее вытекает из каких-нибудь определенных понятий и сознанных теоретических принципов, для понимания которых действительно требуется развитие ума? Мы уже видели выше, что, по взгляду Добролюбова, протест Катерины был такого рода, что для него не требовалось ни развитие ума, ни знание естественных наук и Бокля, ни понимание электричества, ни свобода от предрассудков, или чтение статей г. Писарева; это был протест непосредственный, так сказать, инстинктивный, протест цельной нормальной натуры в ее первобытном виде, как она вышла сама собою без всяких посредств искусственного воспитания. <...>

Таким образом вся эта фанфаронада г. Писарева в сущности очень жалка. Оказывается, что он не понял Добролюбова, перетолковал его мысль и на основании своего непонимания обличил его в небывалых ошибках и в несуществующих противоречиях...

А. А. Григорьев

Впечатление сильное, глубокое и главным образом положительно общее произведено было не вторым действием драмы, которое, хотя и с некоторым трудом, но все-таки можно еще притянуть к карающему и обличительному роду литературы, — а концом третьего, в котором (конце) решительно ничего иного нет, кроме поэзии народной жизни, — смело, широко и вольно захваченной художником в одном из ее существеннейших моментов, не допускающих не только обличения, но даже критики и анализа: так этот момент схвачен и передан поэтически, непосредственно. Вы не были еще на представлении, но вы знаете этот великолепный по своей смелой поэзии момент — эту небывалую доселе ночь свидания в овраге, всю дышащую близостью Волги, всю благоухающую запахом трав широких ее лугов, всю звучащую вольными песнями, «забавными», тайными речами, всю полную обаяния страсти веселой и разгульной и не меньшего обаяния страсти глубокой и трагически-роковой. Это ведь создано так, как будто не художник, а целый народ создавал тут! И это-то именно было всего сильнее почувствовано в произведении массою, и притом массою в Петербурге, диви бы в Москве, — массою сложною, разнородною, — почувствовано при всей неизбежной (хотя значительно меньшей против обыкновения) фальши, при всей пугающей резкости александрийского выполнения.

М. М. Достоевский

Гибнет одна Катерина, но она погибла бы и без деспотизма. Это жертва собственной чистоты и своих верований. <...> Жизнь Катерины разбита и без самоубийства. Будет ли она жить, пострижется ли в монахини, наложит ли на себя руки — результат один относительно ее душевного состояния, но совершенно другой относительно впечатления. Г. Островскому хотелось, чтоб этот последний акт своей жизни она совершила с полным сознанием и дошла до него путем раздумья. Мысль прекрасная, еще более усиливающая краски, так поэтически щедро потраченные на этот характер. Но, скажут и говорят уже многие, не противоречит ли такое самоубийство ее религиозным верованиям? Конечно противоречит, совершенно противоречит, но эта черта существенна в характере Катерины. Дело в том, что по своему в высшей степени живому темпераменту, она никак не может ужиться в тесной сфере своих убеждений. Полюбила она, совершенно сознавая весь грех своей любви, а между тем все-таки полюбила, будь потом, что будет; закаялась потом видеться с Борисом, а сама все-таки прибежала проститься с ним. Точно так решается она на самоубийство, потому что сил не хватает у ней перенести отчаяние. Она женщина высоких поэтических порывов, но вместе с тем преслабая. Эта непреклонность верований и частая измена им и составляет весь трагизм разбираемого нами характера.

23 сентября   для студентов   драматургия   литература   Островский
2017   видео   для студентов   литература   экзамены

Несколько слов про В. В. Маяковского

Маяковского сегодня лучше не трогать. Потому что все про него понятно, потому что ничего про него не понятно.

Ю. Карабчиевский. Воскресение Маяковского. М.: Советский писатель, 1990. С. 5.

О Маяковском можно услышать самые разнообразные суждения. Вот например как воспринимал творчество поэта Бунин:

...думаю, что Маяковский останется в истории литературы большевицких лет как самый низкий, самый циничный и вредный слуга советского людоедства по части литературного восхваления его и тем самым воздействия на советскую чернь... <...>

В связи с недавней двадцатилетней годовщиной его самоубийства московская «Литературная газеты» заявила, что «имя Маяковского воплотилось в пароходы, школы, танки, улицы, театры и другие долгие дела. Десять пароходов „Владимир Маяковский“ плавают по морям и рекам. „Владимир Маяковский“ было начерчено на броне трех танков. Один из них дошел до Берлина, до самого рейхстага. Штурмовик „Владимир Маяковский“ разил врага с воздуха. Подводная лодка „Владимир Маяковский“ топила корабли в Балтике. Имя поэта носят: площадь в центре Москвы, станция метро, переулок, библиотека, музей, район в Грузии, село в Армении, поселок в Калужской области, горный пик на Памире, клуб литераторов в Ленинграде, улицы в пятнадцати городах, пять театров, три городских парка, школы, колхозы...». <...>

Маяковский с А. Крученых, Д. Бурлюком, Б. Лившицем, Н. Бурлюком. Москва, 1913

Маяковский прославился в некоторой степени еще до Ленина, выделился среди тех мошенников, хулиганов, что назывались футуристами. Все его скандальные выходки в ту пору были очень плоски, очень дешевы, все подобны выходкам Бурлюка, Крученых и прочих. Но он их всех превосходил силой грубости и дерзости.

И. А. Бунин. Полное собрание сочинений в 13 томах. Т. 9. «Воспоминания»; «Дневник 1917—1918 гг.»; «Дневники 1881—1953 гг.», «Первые литературные шаги»; «Перед грозой». Интервью разных лет. М.: Воскресенье, 2006. С. 161—162.

А вот и полная версия этой статьи И. А. Бунина для желающих:

А вот противоположный взгляд, который принадлежит перу Анны Ахматовой. В 1940 году (спустя 10 лет после смерти поэта) она написала стихотворение «Маяковский в 1913 году».

При всех даже самых противоречивых высказываниях о Маяковском вне сомнений остается значение его фигуры для понимания феномена советской литературы.


Ю. Карабчиевский пишет о двойном романе Маяковского в 1929 году: в письмах — с Татьяной Яковлевой, в жизни — с Вероникой Полонской:

Осенью он хлопочет о поездке в Париж, очевидно, для того, чтобы вернуться обратно к Яковлевой, — а Полонскую нежно любит, называет «невесточкой» и строит с ней планы на будущее.

Ю. Карабчиевский. Воскресение Маяковского. М.: Советский писатель, 1990. С. 184.

Нельзя забывать, что Полонская была не только дочью известного актера немого кино, актрисой МХАТа (снималась в фильме «Стеклянный глаз», над сценарием которого, кстати, работала Брик), но находилась в это время замужем за Михаилом Яншиным.

Полонская не разводится с мужем и не хочет оставлять театр. Маяковский мечется: он то клянется ей в вечной любви, то угрожает ей, оскорбляет. Ему чудится, что окружающие усмехаются над ним. Полонская боится его, просит обратиться к врачу, предлагает расстаться на некоторое время, что только усугубляет его безумие. И далее — скандалы, сцены, метания. Маяковский постепенно подходит к последней черте.

Примерно в то же самое время в Москве состоялась премьера пьесы Маяковского «Баня». Критическим нападкам на пьесу не было конца. Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП) в 1930 году вообще объявила, что публикация «Бани» являлась ошибкой журнала «Октябрь». Г. Корабельников вслед за Ермиловым пишет разгромную статью, в которой называет два неугодных произведения — «Усомнившийся Макар» А. Платонова и «Баню» Маяковского, в которых вместо «борьбы с бюрократизмом появилась борьба с пролетарским государством». Провал пьесы также сказался на состоянии поэта.


Последние мгновения жизни поэта излагаются далее по книге Ал. Михайлова «Маяковский» (М.: Молодая гвардия, 1988).

Объяснение (уже в комнате на Лубянке) походило на предыдущие. Маяковский требовал решить, наконец, все вопросы — и немедленно, грозил не отпустить Полонскую в театр, закрывал комнату на ключ. Когда она напомнила, что опаздывает в театр, Владимир Владимирович еще больше занервничал.

«Опять этот театр! Я ненавижу его, брось его к чертям! Я не могу так больше, я не пущу тебя на репетицию и вообще не выпущу из этой комнаты!»

...Владимир Владимирович быстро заходил по комнате. Почти бегал. Требовал, чтоб я с этой же минуты осталась с ним здесь, в этой комнате. Ждать квартиры нелепость, говорил он.

Я должна бросить театр немедленно же. Сегодня же на репетицию мне идти не нужно. Он сам зайдет в театр и скажет, что я больше не приду.

...Я ответила, что люблю его, буду с ним, но не могу остаться здесь сейчас. Я по-человечески люблю и уважаю мужа и не могу поступить с ним так.

И театра я не брошу и никогда не смогла бы бросить... Вот и на репетицию я должна и обязана пойти, и я пойду на репетицию, потом домой, скажу все... и вечером перееду к нему совсем.

Владимир Владимирович был не согласен с этим. Он продолжал настаивать на том, чтобы все было немедленно или совсем ничего не надо. Еще раз я ответила, что не могу так...

Я сказала:

«Что же вы не проводите меня даже?»

Он подошел ко мне, поцеловал и сказал совершенно спокойно и очень ласково:

«Нет, девочка, иди одна... Будь за меня спокойна...»

Улыбнулся и добавил:

«Я позвоню. У тебя есть деньги на такси?»

«Нет».

Он дал мне 20 рублей.

«Так ты позвонишь?»

«Да, да».

Я вышла, прошла несколько шагов до парадной двери.

Раздался выстрел. У меня подкосились ноги, я закричала и металась по коридору. Не могла заставить себя войти.

Мне казалось, что прошло очень много времени, пока я решилась войти. Но, очевидно, я вошла через мгновенье: в комнате еще стояло облачко дыма от выстрела.

Владимир Владимирович лежал на ковре, раскинув руки. На груди его было крошечное кровавое пятнышко.

Я помню, что бросилась к нему и только повторяла бесконечно:

— Что вы сделали? Что вы сделали?

Глаза у него были открыты, он смотрел прямо на меня и все силился приподнять голову.

Казалось, он хотел что-то сказать, но глаза были уже неживые...»

Снимок сделан после того, как Маяковского подняли и перенесли на диван.

15 апреля 1930 года в газетах появилось сообщение:

Вчера, 14 апреля, в 10 часов 15 минут утра в своем рабочем кабинете (Лубянский проезд, 3) покончил жизнь самоубийством поэт Владимир Маяковский. Как сообщил нашему сотруднику следователь тов. Сырцов, предварительные данные следствия указывают, что самоубийство вызвано причинами чисто личного порядка, не имеющими ничего общего с общественной и литературной деятельностью поэта. Самоубийству предшествовала длительная болезнь, после которой поэт еще не совсем поправился.

Одновременно было опубликовано предсмертное письмо.

Предсмертная записка Маяковского
2017   для студентов   книги   литература   Маяковский

О поэме А. Блока «Двенадцать»

Заметка содержит дополнительный материал для изучения к экзамену по литературе.

Вам не страшно? И мне не страшно. Страшно будет потом. Живым.
Александр Блок, 1921 год

Время действия поэмы «Двенадцать» нетрудно восстановить по нескольким строчкам. Более того, для современного читателя поэма нуждается в подобного рода историческом комментарии.

Вся власть Учредительному Собранию!

Учредительное Собрание — это парламентское учреждение. Такие плакаты эсеры вывесили на улицах города 3 и 4 января 1918 г.

Идут двенадцать человек

Речь о дозорах красногвардейцев после Октябрьского переворота, которые постоянно несли караульную службу. Статья из энциклопедии для тех, кто не знает об этом:

Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. М., 1983. С. 298—299.

Революцьонный держите шаг! Неугомонный не дремлет враг!

9 января, в день тринадцатой годовщины «Кровавого воскресенья», защитники Учредительного собрания готовили новое выступление:

При малейших попытках контрреволюционного мятежа революционные караулы будут действовать со всей решительностью <...> Граждане, никаких выступлений, самосудов, выстрелов. Советская власть ждет от вас выдержки, спокойствия, твердости

Листовки петроградских большевиков, 1917—1920.

Ужь я темячко Почешу, почешу...

На воровском жаргоне «почесть темя» значит «убить».

Ю. Анненков. Иллюстрация к поэме «Двенадцать»


Дискуссия исследователей по поводу трактовки финала поэмы «Двенадцать» в журнале «Знамя» обязательна для прочтения хотя бы частично. Кратко обозначим основные позиции спорящих.

С. Аверинцев

Исследователь считает, что финал поэмы невозможно трактовать без учета антихристианской морали, восходящей к философии Ф. Ницше («Так говорил Заратустра»):

Во-1-х, нет ни малейшей возможности не учитывать антихристианской константы блоковского творчества, с такой силой выраженной, скажем, в стихотворении «Не спят, не помнят, не торгуют...». Как само собой разумеется в кругу его культуры, константа эта была более или менее ницшеанской.

К. Азадовский

Настаивает на том, что поэма «Двенадцать» не столько историческая, сколько религиозная. Такой вывод он делает на основе внимательного анализа образа Христа:

Поэма «Двенадцать» долгое время воспринималась как «революционная», что до известной степени справедливо; но именно этот общественный резонанс приглушил для многих современников Блока, вовлеченных в водоворот роковых событий, ее более глубокое, подлинное и трагедийное звучание. Фигура Христа в финале поэмы, ведущего под «кровавым флагом» двенадцать «красных апостолов» и тем самым освящающего террор и убийство, казалась немыслимым кощунством. Конечно, так и есть, если взглянуть на «Двенадцать» в исторической перспективе. Однако «Двенадцать» — произведение историческое лишь на поверхности. Ибо история растворена здесь в мифе.

Д. Магомедова

Связывает сюжетную линию Петрухи с образом Христа в финале поэмы:

Известно, что в черновике против этой главы Блок записал: «И был с разбойником. Было двенадцать разбойников». Комментарий усматривает в этой записи и отсылку к Евангелию от Луки (история о двух распятых с Христом разбойниках, один из которых проявил сострадание к мукам Спасителя и был прощен), и к балладе Некрасова «О двух великих грешниках» («Кому на Руси жить хорошо»), где тоже идет речь о раскаявшемся и прощенном разбойнике.

В контексте этого евангельского сюжета, как мне кажется, и прочитывается смысл появления Христа перед красногвардейцами в финале поэмы. Это не благословение происходящего, не «освящение» стихийного разгула страстей, а изгнание бесов, преодоление стихийного аморализма, залог будущего трагического катарсиса для героев поэмы. Но появляется Он только в ответ на раскаяние Петрухи, на его жалость к бессмысленно убитой Катьке, на воспоминание о любви, на его почти неосознанное душевное движение навстречу Спасителю.

С. Лесневский

Так что почти в каждом (серьезном) толковании блоковского Христа есть своя доля правды, но вся правда только в совмещении многого, в том числе и несовместимого.

Ваша аргументированная точка зрения (согласие или несогласие с вышеизложенными позициями) будет особенно интересна на экзамене.

Как раз и навсегда научиться правильно писать н и нн

Студентам 1 курса

Эта заметка адресована тем, кто все еще не научился определять, сколько букв н писать в том или ином слове. Или тем, кто на десятый раз перечитывает правила и не может их понять. Заварите себе чай, сделайте бутерброды. Разговор будет серьезным.

Общие советы

Как понизить вероятность правильного написания

Легко. Писать наугад или потому, что так «красиво» выглядит. Или первое и второе одновременно.

Как повысить вероятность правильного написания

Не ленитесь и не пропускайте ни один из пунктов алгоритма. Только тогда вы доведете навык определения количества букв н в слове до автоматизма.

Высший пилотаж — определять количество н на ходу.

Сможете, но не сразу.

Последовательность действий

Для начала всегда определяем часть речи. Делать это нужно по вопросу, который мы задаем к слову.

  • Имя существительное — кто? что?
  • Имя прилагательное — какой?
    • Краткое прилагательное — каков?
  • Наречие — как?
  • Причастие — какой?
    • Краткое причастие — каков?
  • Отглагольное прилагательное — какой?

У вас уже назрел вопрос: как различать те части речи, которые отвечают на один и тот же вопрос?

Имена прилагательные и причастия

Прилагательное образовано от существительного, а причастие образовано от глагола.

Длинный — это прилагательное, потому что отвечает на вопрос какой? и образовано от существительного длина.

Усыпанный — это причастие, потому что отвечает на вопрос какой? и образовано от глагола усыпать.

Кстати, еще у причастий есть характерные суффиксы. В формах настоящего времени: -ущ-, -ющ-, -ащ-, -ящ-, -ем-, -ом-, -им-. В формах прошедшего времени: -вш-, -ш-, -ин-, -т-, -енн-, -ённ-, -нн-. Эти суффиксы используются как дополнительная проверка того, правильно ли вы определили часть речи.

Причастия и отглагольные прилагательные

Теперь у нас еще одна проблема: и причастия, и отглагольные прилагательные образованы от глагола. Оба отвечают на вопрос какой?. Как их различать?

Во-первых, отглагольное прилагательное образовано от глагола несовершенного вида, а причастие образовано от глагола совершенного вида.

Как определить вид глагола? Легко. Если он отвечает на вопрос что делать?, то вид несовершенный (обозначает незавершенное действие). Если он отвечает на вопрос что сделать?, то вид совершенный (обозначает завершенное действие).

Во-вторых, у отглагольных прилагательных отсутствуют зависимые слова.

Зависимое слово — это слово, к которому можно задать вопрос от главного слова.

Попробуйте самостоятельно определить, какое из этих слов является причастием, а какое — отглагольным прилагательным: решенная задача, груженая машина.

Ответ. Решенная — причастие. Вот все аргументы: оно отвечает на вопрос какой?; образовано от глагола решить; этот глагол совершенного вида, потому что отвечает на вопрос что сделать?.

Груженая — отглагольное прилагательное. И вот почему: отвечает на вопрос какой?; образовано от глагола грузить; этот глагол несовершенного вида, потому что отвечает на вопрос что делать?; зависимые слова отсутствуют.

Для того, чтобы отглагольное прилагательное стало причастием, достаточно сделать одно из двух:

  1. Добавить зависимое слово.
    Груженная человеком машина. Груженная кем? — человеком. Теперь это причастие.
  2. Изменить вид глагола.
    Загруженная машина. Образовано от глагола загрузить, который отвечает на вопрос что сделать? и потому относится к совершенному виду.

Краткие прилагательные и краткие причастия

Последовательность действий такая:

  1. Осознали, что слово отвечает на вопрос каков?.
  2. Думаем, от какой полной формы слово образовано.
  3. Определяем часть речи у полной формы (отличия имен прилагательных от причастий читаем выше).

Вот таблица для наглядности.

Прилагательное Причастие
Полное Дорога длинная Усыпанный листьями
Краткое Дорога длинна Усыпан листьями

Ура. Теперь мы знаем, к какой части речи относится наше слово.


Применяем правила

Посмотрите, как всё просто, когда мы знаем часть речи:

Причастие Краткое причастие Отглагольное прилагательное
нн н н
Высушенные фрукты Фрукты высушены Сушеные фрукты
Сваренный картофель Картофель сварен Вареный картофель

Мы также пишем две буквы н в причастиях с суффиксами -ова- и -ева-.

В слове асфальтированный пишем нн, потому что имеется суффикс -ова-.

Следите за тем, чтобы -ова- или -ева- были именно суффиксами. В словах кованый и жеваный таких суффиксов нет. В них есть корни ков- и жев-. В этих словах пишется одна буква н, потому что они относятся к отглагольным прилагательным.

Еще нужно запомнить слова: нежданный, негаданный, виданный, невиданный, виденный, читанный, слыханный, неслыханный, желанный. Просто запомните их.


Осталось разобраться с именами прилагательными, именами существительными и наречиями.

В прилагательных и существительных пишем одну н только в одном случае: если имеется суффикс -ан-, -ян-, -ин-: кожаный, серебряный, куриный, песчаник. Исключения: стеклянный, оловянный, деревянный.

В прилагательных пишем нн в следующих случаях:

  1. В суффиксах -онн-, -енн-: станционный, временный.
  2. Если слово образовано от существительного, основа которого заканчивается на : туманный.
    Обратите на второй пункт особое внимание. Без него вы бы написали в слове туманный одну букву н, поскольку там суффикс -ан-. Но в этом слове нет суффикса -ан-! Почему? Потому что -ан- является частью корня. Слово образовано от существительного туман, основа которого заканчивается на н. По аналогии пишутся прилагательные карманный, длинный, лимонный и многие другие. Не забывайте про это правило.

Слова ветреный, масленый, масляный не являются прилагательными, поскольку образованы от глаголов: ветрить, маслить. Тут всё работает по правилам отглагольных прилагательных и причастий. Или просто запомните, что эти три слова пишутся с одной буквой н. В остальных случаях уже с двумя (ветреный, безветренный).


Окей. Как быть с краткими прилагательными?

Тут всё просто: в них пишется столько же букв н, сколько и в полных.

Полное прилагательное Краткое прилагательное
Мысли туманные Мысли туманны
Яблоки румяные Яблоки румяны


Как быть с наречиями?

Тут та же история. Пишем столько же н, сколько в слове, от которого наречие образовано.

Медленно — наречие, потому что отвечает на вопрос как?. Образовано от прилагательного медленный. В этом прилагательном мы пишем нн в суффиксе -енн-, поэтому и в наречии пишем так же.

Внимание! Наречие может быть образовано не только от прилагательного, но и от других частей речи. Например, путано объяснять. Логика здесь хитрая. Наречие путано образовано от слова путаный, которое является отглагольным прилагательным (отвечает на вопрос какой?; нет зависимых слов; образовано от глагола несовершенного вида путать). Поскольку путаный — отглагольное прилагательное, то в нем мы пишем одну н. А раз так, то и в наречии, которое от него образовано, пишем столько же.


Небольшое упражнение. Объясните постановку н-нн в предложении.

Маринованные грибы, поджаренная колбаса, масленые ржаные лепешки, сгущенное молоко, говяжья печенка, печеный картофель, немного вывалянный в золе, и глоток напитка, настоянного на каком-то диковинном снадобье, покажутся вкусными на свежем воздухе самому сверхизысканному гурману.

Удачи на диктанте!

2017   для студентов   русский язык   экзамены