Культурные заметки о русской литературе, культуре, языке для студентов и не только.

Эл. почта для связи: kogut@kkos.ru

Канал в «Телеграме»

Позднее Ctrl + ↑

Что такое филология

Одно из самых точных и емких определений того, что такое филология (в частности, литература), дал, на мой взгляд, С. С. Аверинцев в статье «Филология» для Большой советской энциклопедии:

Содружество гуманитарных дисциплин — лингвистической, литературоведческой, исторической и др., изучающих историю и выясняющих сущность духовной культуры человечества через языковой и стилистический анализ письменных текстов.

Большая советская энциклопедия. Т. 27. С. 410—411.

Эта небольшая статья обязательна к прочтению любому человеку, который так или иначе связан с исследованием текста. С. С. Аверинцев в ней также сказал многое в ответ на современные попытки уничтожить фундаментальный статус филологической науки.

Для современности характерны устремления к формализации гуманитарного знания по образу и подобию математического и надежды на то, что т. о. не останется места для произвола и субъективности в анализе. Но в традиционной структуре Ф., при всей строгости её приёмов и трезвости её рабочей атмосферы, присутствует нечто, упорно противящееся подобным попыткам. Речь идёт о формах и средствах знания, достаточно инородных по отношению к т. н. научности — даже не об интуиции, а о «житейской мудрости», здравом смысле, знании людей, без чего невозможно то искусство понимать сказанное и написанное, каковым является Ф. Математически точные методы возможны лишь в периферийных областях Ф. и не затрагивают её сущности; Ф. едва ли станет когда-нибудь «точной» наукой. Филолог, разумеется, не имеет права на культивирование субъективности; но он не может и оградить себя заранее от риска субъективности надёжной стеной точных методов. Строгость и особая «точность» Ф. состоят в постоянном нравственно-интеллектуальном усилии, преодолевающем произвол и высвобождающем возможности человеческого понимания. Как служба понимания Ф. помогает выполнению одной из главных человеческих задач — понять другого человека (и др. культуру, др. эпоху), не превращая его ни в «исчислимую» вещь, ни в отражение собственных эмоций.

Образование как способ наследования культуры

Литература как учебная дисциплина развивает главным образом мышление. Преподаватель, который решает подменить этот предмет пересказом изучаемых произведений, лишает свои занятия всякого смысла. Пересказать текст ребята смогут и без него. К сожалению, большинство школьных (и не только) преподавателей, в силу собственной некомпетентности или лени, слишком легкомысленно относятся к собственным занятиям.

Литература учит не любить Толстого или любого другого писателя. Она учит понимать каждого из них. Любовь придет после: тогда, когда мир будет понят как созвучие самых разных голосов, требующих чуткого вслушивания и понимания. Литература начинается с принятия «другости». Научиться понимать произведение — значит сделать первый шаг к умению понимать другого человека. Любовь и понимание требуют усилий.

Литература требует научного подхода и потому мало чем отличается от технических или естественнонаучных дисциплин. Биолог, изучающий строение организма лягушки, или физик, исследующий гравитационное поле, не так уж и сильно отличаются от литературоведа, изучающего «строение» художественного произведения. Все они в своей деятельности руководствуются научными подходами. Никто из них не посчитает уместным сказать, нравится ли им то, что они изучают. Реплика биолога о том, что ему не нравится строение организма лягушки будет такой же бессмысленной и бесполезной, как и реплика литературоведа, занимающегося изучением творчества конкретного писателя. В одном из трактатов Б. Спинозы есть точная формула: «Не плакать, не смеяться, не ненавидеть, но понимать». Об этой формуле нельзя забывать.

Усомниться в центральном месте литературы в учебной программе — значит поставить под сомнение фундаментальный навык вдумчивого чтения, признать себя читателем-профаном, отказаться не только от понимания, но и от всего того человеческого, что оно в себе несет. Образование, лишенное культурного ядра и нравственных оснований, теряет всякий смысл. Знание без нравственности ничтожно.

Современное образование перестало быть образованием в подлинном смысле этого слова, поскольку прекратило быть способом наследования культуры. Получение образования сегодня, по моему глубокому убеждению, не является таковым. Тот, кто захочет воспротивиться этому процессу, столкнется с давлением эпохи, движение которой к краю пропасти становится все более пугающим. Единственным шансом исправить сложившуюся ситуацию является только самообразование.

Из новой книги Т. А. Касаткиной о Ф. М. Достоевском

Самый сложный вопрос при изучении творчества Ф. М. Достоевского связан с авторской позицией, которая открыто никогда не проявлена. Об этом написано много работ. Однако книга Т. А. Касаткиной стала для меня не только источником новых, глубоких и оригинальных наблюдений над уже известными текстами, но и целым этапом в изучении сложнейшей литературоведческой проблемы. Чего стоят одни только наблюдения над цветовой символикой всем известного «Преступления и наказания»:

Как связан навязчивый унылый желтый цвет в романе «Преступление и наказание» с преступлением Раскольникова? Преступник Раскольников — по заданию — Христос романного мира. Как, впрочем, и всякий человек в области своей жизни. Любой студент, будучи спрошенным, опознает икону Богоматери с Младенцем-Христом в последней фразе письма матери Раскольникова в самом начале романа: «Молишься ли ты Богу, Родя, по-прежнему и веришь ли в благость Творца и Искупителя нашего? Боюсь я, в сердце своем, не посетило ли тебя новейшее модное безверие? Если так, то я за тебя молюсь. Вспомни, милый, как еще в детстве своем, при жизни твоего отца, ты лепетал молитвы свои у меня на коленях и как мы все тогда были счастливы!».

Христос — Солнце миру — в том смысле, что Он — неистощимый податель благ. И Раскольников так и ведет себя — отдавая все, что имеет, всем вокруг. Но это происходит лишь тогда, когда он перестает полагаться на собственный расчет и рассудок, утверждающие, что у него — мало, на всех не хватит, и, чтобы иметь возможность помогать, — нужно у кого-то отнять. Внимая рассудку, герой не верит в то, что он — солнце. И яркий солнечный свет в романе исчезает — вместо него появляется страшный желтый цвет — цвет недостатка и нищеты, цвет плохой воды, выцветших обоев, желтого билета Сони... Тусклый желтый цвет романа — выродившийся свет солнца, которое больше не светит. И самый главный призыв, обращенный к Раскольникову, прозвучит из уст следователя Порфирия Петровича: «Станьте солнцем, вас все и увидят. Солнцу прежде всего нужно быть солнцем».

Достоевский показывает нам в глубине своих образов вечную красоту мира и человека, которую не в силах уничтожить даже сам человек. Красота — это Божественное задание человеку. И если человек решится осуществить это задание, решится быть воистину самим собой — мир восстанет из руин, желтый цвет обратится в солнечное сияние. Так мир спасет красота...

Касаткина Т. А. Священное в повседневном. Двусоставный образ в произведениях Ф. М. Достоевского. М.: ИМЛИ РАН, 2015. С. 12—13.

Олимпиадные задания по русскому языку для 4 класса

В этом году на «Русском медвежонке» было несколько интересных, на мой взгляд, заданий, некоторые из которых могут быть интересны и для взрослых. Выкладываю их здесь без ответов. Для них открыты комментарии.

Задание 1

Лёва в социальной сети собрал группу всех друзей, чья фамилия образована от того же корня, что его. Кроме него, в этот список попали Добряков, Добров, Добрынин и Доброхвалов. Когда Лёва расставил фамилии по алфавиту, то его собственная оказалась в самой середине. Какая фамилия у Лёвы?

а) Добрушин;
б) Доброхвалов;
в) Добродеев;
г) Добрин;
д) Добролюбов.

Задание 2

Когда на электронных часах 16:00, то можно сказать: сейчас четыре часа. Что должны показывать часы, чтобы на вопрос «который час» можно было ответить, не называя число.

а) 10:00;
б) 13:00;
в) 14:00;
г) 15:00;
д) 18:00.

Задание 3

Незнайка пишет окончание -ого через «в». Получая письма от Незнайки, Знайка при виде очередной такой ошибки язвительно пишет на полях: «Нет такого слова!». Про какое слово (в написании Незнайки) Знайка так не напишет?

а) этого;
б) такого;
в) всякого;
г) большого;
д) Знайка напишет так про все эти слова.

Вселенная человека: русский космизм

Важная и познавательная лекция А. Г. Гачевой о философии русского космизма. Записана при сотрудничестве с телестудией «Роскосмоса». Что, впрочем, и не удивительно. Ведь именно Н. Ф. Федоров, первый Гагарин, был человеком, предсказавшим и философски обосновавшим начало космической эры.

Письмо В. Г. Белинского Н. В. Гоголю

Письмо к Н. В. Гоголю от 15 июля 1847 г.

Возможно, перед нами одно из важнейших писем Белинского. Оно адресовано Гоголю после выхода его «Выбранных мест из переписки с друзьями». Поводом стала реакция критика на отчаянное гоголевское «желанье лучшей отчизны». Но это свое желание Гоголь связывал не с пустыми суждениями так называемых патриотов, а с идеей подлинного служения России, верой в братство людей. И для того, чтобы полюбить свою страну, нужно полюбить ее людей и потому стать истинным христианином. Белинский же, будучи атеистом, глубоко оскорбился этой мыслью. Он посчитал, что Гоголь проповедует ложь и безнравственность, прикрывая их религией. Эта мысль проходит через всё его письмо:

Я не в состоянии дать Вам ни малейшего понятия о том негодовании, которое возбудила Ваша книга во всех благородных сердцах, ни о том вопле дикой радости, который издали, при появлении её, все враги Ваши... Вы сами видите хорошо, что от Вашей книги отступились даже люди, по-видимому, одного духа с её духом.

Религиозные убеждения Гоголя были чужды Белинскому, утверждавшему, что русский человек — это атеист. Критик не принимает желания писателя связать воедино Церковь и учение Христа. Он пишет в том же письме:

Что вы нашли общего между Ним и какою-нибудь, а тем более православной церковью? Он первый возвестил людям учение свободы, равенства и братства и мученичеством запечатлел, утвердил истину Своего учения. И оно только до тех пор и было спасением людей, пока не организовалось в церковь и не приняло за основание принципа ортодоксии. Церковь же явилась иерархией, стало быть, поборницей неравенства, льстецом власти, врагом и гонительницею братства между людьми, — чем продолжает быть и до сих пор.

В итоге вырисывались две точки зрения о путях развития страны: Белинского и Гоголя. Белинский в своем письме утверждает, что смысл существования России состоит в развитии цивилизации, просвещении, гуманности, пробуждении человеческого достоинства. Вместо проповедей и молитв стране нужны гражданские права и грамотные законы. И главный ориентир состоит в решении не религиозных, а социальных вопросов: уничтожении крепостного права, отмене телесных наказаний.

Обо всем этом и пишет Белинский в своем последнем письме Гоголю. Жить Белинскому остался только один год (в 1848 году его не станет). И эта прощальная горечь ощущается в его строках:

Я любил Вас со всею страстью, с какою человек, кровно связанный со своею страною, может любить её надежду, честь, славу, одного из великих вождей её на пути сознания, развития, прогресса...

Письмо Белинского Гоголю в России было под строжайшим запретом. Именно его тайно читал Достоевский на пятничных собраниях кружка петрашевцев. Л. И. Сараскина точно замечает: «Чтение письма одного литератора другому поставит на карту жизнь и свободу третьего». Достоевский не мог спокойно и безразлично отнестись к пламенным словам Белинского о Христе и Его учении. Отсюда сочувствующая интонация, восторг, с которым его слушали другие петрашевцы. И отсюда же — начало новой драмы.

Приговор Достоевскому по делу петрашевцев

Тургенев и Данте

Случаются в русской литературе такие далекие во временном плане соответствия, которые не могут не поражать читателя. Что сближает творчество Данте (1265—1321) и Тургенева (1818—1883)? В литературоведении эта проблема была поставлена в работах Татьяны Борисовны Трофимовой. Заметка является пересказом некоторых фрагментов ее статьи, опубликованной в журнале «Русская литература» в 2002 году.

Тургенев внимательно читал Данте. Доказательством тому служат цитаты из «Божественной комедии» в письмах писателя. Возможно, что он даже цитировал Данте по памяти, о чем свидетельствует неточность этих цитат. Факт того, что цитаты из Данте хранились в памяти писателя, крайне важен. Более того, если внимательно вглядываться в исторический контекст, то нетрудно увидеть отдаленные соответствия между противостоянием гвельфов и гиббелинов во Флоренции XIII века и идеологическим конфликтом между западниками и славянофилами в России XIX века. Тургенев, как и Данте, не принимал ни одну из крайностей.

В повести «Фауст» Тургенев изображает историю Павла Александровича. Герой помнит Веру Ельцову молодой девушкой, в которую был когда-то влюблен, просил ее руки, но мать Веры ему отказала. Он вернулся в свой дом, «в котором не был — страшно вымолвить — целых девять лет. Чего, чего не перебывало в эти девять лет!». Через девять лет он встречает Веру замужней дамой. Павлу уже тридцать пять лет. Он говорит о себе: «...я бы, право, мог подумать, что мне не тридцать пять лет, а двадцать три года». История его любви изложена в девяти письмах...

Странные, местами мистические повторения чисел объясняются памятью о Данте. «Божественная комедия» начинается со слов:

Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины...

Середина человеческой жизни для Данте — тридцатипятилетний возраст. Столько было Данте в 1300 году. Именно в 35 лет его герой совершает путешествие в загробный мир. Число «9» в «Новой жизни» становится «числом Беатриче». В девять лет Данте встречает ее, маленькую девочку, поразившую его своей красотой. И затем встречает вновь, через девять лет, уже замужней дамой. И полюбит ее навсегда. У Тургенева Павел Александрович встречает Веру после девяти лет разлуки, также замужней дамой. Она одета в белое платье и выглядит семнадцатилетней девочкой.

Повесть «Вешние воды» — о невероятной любви Дмитрия Санина к Джемме, дочери кондитера. Ее отец родом из Виченцы, а мать — из Пармы. Оба города упомянуты в «Божественной комедии». Более того, Джеммой зовут жену Данте. У Тургенева мужа Джеммы зовут Иеремия Слок. В «Божественной комедии» тоже есть Иеремия — любимый ветхозаветный пророк Данте. У Тургенева Санин, путешествуя по Италии, говорит со старым оперным певцом Панталеоне (который, как и Данте, покинул свою родину не по своей воле) и говорит ему о своей любви к Италии:

Санин попытался утешить престарелого певца и заговорил с ним на итальянском языке (он слегка его нахватался во время своего последнего путешествия) — заговорил о «раеsе dеl Dаntе, dove il si suona». Эта фраза вместе с «Lasciate ogni speranzа» составляла весь поэтический итальянский багаж молодого туриста.

Во-первых, упомянуто имя Данте. Во-вторых, перед нами неточная цитата из «Ада» («Пленительного края, где звучит слово si»). Повесть о прошедшей молодости и о любви, изменившей жизнь, звучит по-настоящему через дантовские ассоциации. Джемма, начавшая «новую жизнь» в Америке, и Санин, потерявший ее навсегда, начинают напоминать Данте и Беатриче, разлученных смертью. Он пишет ей письмо, желая узнать, как ей живется в «этом новом мире». Данте пишет «Новую жизнь», посвящая ее своей умершей возлюбленной...

Роман Тургенева «Дворянское гнездо» (1858) заканчивается цитатой из Данте:

«Дворянское гнездо» «Божественная комедия»
Что подумали, что почувствовали оба? Кто узнает? Кто скажет? Есть такие мгновения в жизни, такие чувства... На них можно только указать — и пройти мимо. Их память на земле невоскресима; / От них и суд, и милость отошли. / Они не стоят слов: взгляни — и мимо.

«Фет безглагольный» М. Л. Гаспарова

В статье «Фет безглагольный» М. Л. Гаспаров обратился к наиболее выразительной черте поэзии А. А. Фета и с помощью блестящего разбора нескольких его стихотворений показал смысл этой безглагольности. Вот эта небольшая статья (всего 10 страниц).

Гаспаров М. Л. Фет безглагольный. Композиция пространства, чувства и слова // Гаспаров М. Л. Избранные труды. Т. II. О стихах. М.: «Языки русской культуры», 1997. С. 21—32.

Глаза Рембрандта

В этом году вышел русский перевод большой книги о моем любимом художнике: Саймон Шама «Глаза Рембрандта». Мечтал прочесть ее еще с лета. Внушителен не только объем издания (960 страниц), но и попытка автора собрать воедино, по мельчайшим фрагментам, жизнь гения. Порой эти фрагменты кажутся настолько мелкими и незначительными, что производят впечатление скрупулезного вглядывания уже не в историю, а в так называемую «микроисторию». В конечном итоге она перерастает в обширное полотно искусства Нидерландов XVII века. Книга интересна не только воссозданием историко-культурного контекста творчества Рембрандта, но также вдумчивым разбором его шедевров.

Достоевский и Рембрандт

Ю. М. Лотман в «Статьях по семиотике культуры» упоминает о диалоге Достоевского с великим художником. Во время работы над романом «Идиот», в конце 1860-х годов, писатель посещает картинную галерею в Дрездене (об этом пишет в 1867 году в своем дневнике А. Г. Достоевская).

Особое внимание автор романа уделил картине Рембрандта «Сусанна и старцы».

«Сусанна и старцы», 1647

Картина давала новую трактовку волновавшей писателя библейской темы: развратным покушением на ребенка. В «Книге пророка Даниила» (13 глава) этот сюжет дан следующим образом:

7 Когда народ уходил около полудня, Сусанна входила в сад своего мужа для прогулки.
8 И видели ее оба старейшины всякий день приходящую и прогуливающуюся, и в них родилась похоть к ней,
9 и извратили ум свой, и уклонили глаза свои, чтобы не смотреть на небо и не вспоминать о праведных судах.
10 Оба они были уязвлены похотью к ней, но не открывали друг другу боли своей,
11 потому что стыдились объявить о вожделении своем, что хотели совокупиться с нею.
12 И они прилежно сторожили каждый день, чтобы видеть ее, и говорили друг другу:
13 «пойдем домой, потому что час обеда», — и, выйдя, расходились друг от друга,
14 и, возвратившись, приходили на то же самое место, и когда допытывались друг у друга о причине того, признались в похоти своей, и тогда вместе назначили время, когда могли бы найти ее одну.
15 И было, когда они выжидали удобного дня, Сусанна вошла, как вчера и третьего дня, с двумя только служанками и захотела мыться в саду, потому что было жарко.
16 И не было там никого, кроме двух старейшин, которые спрятались и сторожили ее.
17 И сказала она служанкам: принесите мне масла и мыла, и заприте двери сада, чтобы мне помыться.
18 Они так и сделали, как она сказала: заперли двери сада и вышли боковыми дверями, чтобы принести, что приказано было им, и не видали старейшин, потому что они спрятались.
19 И вот, когда служанки вышли, встали оба старейшины, и прибежали к ней, и сказали:
20 Вот, двери сада заперты и никто нас не видит, и мы имеем похотение к тебе, поэтому согласись с нами и побудь с нами.
21 Если же не так, то мы будем свидетельствовать против тебя, что с тобою был юноша, и ты поэтому отослала от себя служанок твоих.

В библейском тексте перед нами замужняя женщина, а старцы названы таковыми не столько в силу своего возраста, сколько по званию. Рембрандт доводит этот сюжет до предела: его Сусанна — не женщина, а девочка-подросток, беззащитная и лишенная всякой привлекательности. Старцев он не только изображает отвратительными стариками, но наделяет их похотью, которая противоречит их возрасту.

У Достоевского в начале романа «Идиот» один из «старцев» — Тоцкий — перепродает Настасью Филипповну другому. Причем упоминается история обольщения молодой героини Тоцким:

Помещица привезла Настю прямо в этот тихий домик, и так как сама она, бездетная вдова, жила всего в одной версте, то и сама поселилась вместе с Настей. Около Насти явилась старуха ключница и молодая, опытная горничная. В доме нашлись музыкальные инструменты, изящная девичья библиотека, картины, эстампы, карандаши, кисти, краски, удивительная левретка, а чрез две недели пожаловал и сам Афанасий Иванович... С тех пор он как-то особенно полюбил эту глухую степную свою деревеньку, заезжал каждое лето, гостил по два, даже по три месяца, и так прошло довольно долгое время, года четыре, спокойно и счастливо, со вкусом и изящно.


Иванов В. Собр. соч. в 4 т. Т. 4. Брюссель, 1987. С. 416.

Но диалог Рембрандта и Достоевского не ограничен схожестью сюжетов. Дело и в глубинном родстве их творческой манеры. Эту мысль высказал Вяч. Иванов в своей работе «Достоевский и роман-трагедия»: «Его освещение и цветовые гаммы его света, как у Рембрандта, лиричны».

С. Цвейг в статье о Достоевском вспоминает о том же:

Трактиры, наполненные испарениями водки, тюремные камеры, углы в квартирах предместий, переулки публичных домов и пивных — и там, в рембрандтовском мраке, кишит толпа исступленных образов: убийца с кровью своей жертвы на руках; пьяница, возбуждающий всеобщий смех; девушка с желтым билетом в сумерках переулка; ребенок-эпилептик, побирающийся на улице; семикратный убийца на сибирской каторге; честный вор, умирающий в грязной постели, — какая преисподняя чувства, какой ад страстей! О, какое трагическое человечество, какое русское, серое, вечно сумрачное, низкое небо над этими образами, какой мрак души и ландшафта! Страна несчастий, пустыня отчаяния, чистилище без милости и без надежд.

Ранее Ctrl + ↓